Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

— Не надо, — отмахиваюсь я, — просто немного голова закружилась, уже все хорошо. Завтра все равно на прием.

— Точно?

— Точно.

И так мне хорошо и спокойно в объятиях Марка, что лежала бы и лежала, однако на дворе зима, а пол все-таки холодный, поэтому я кряхчу и пытаюсь встать.

Марк помогает, усаживает на стул и берет мои руки в свои.

— Элина, прошу, поверь мне, она, — он морщится и даже не произносит имя Дарины, — врет. Я не собирался и не собираюсь отбирать у тебя ребенка! Кстати, я только сегодня узнал, что ты у меня тоже, кхм-кхм, аристократка, Эдуард Германович подтвердит. Но насчет важности всего этого дворянства для меня — это ведь наглая ложь, ты знаешь. Ты ведь знаешь?

Он замирает, не отводя взгляда.

И такая там вселенская тоска, что мне становится не по себе, даже глаза увлажняются. Он что, реально думает, что я предпочту поверить этой курице?

— Марк, я верю. Тебе верю, а не ей, — произношу спокойно и уверенно, без малейшей тени сомнений.

В конце концов, Марк много месяцев подряд ежедневно доказывает, что я могу ему доверять. С чего вдруг мне теперь ставить под сомнение все его дела из-за слов глупой завистницы?

— Спасибо, — выдыхает Марк и не сдерживается, крепко прижимает к себе. — Спасибо!

Я льну к нему, вдыхаю аромат его туалетной воды и его запах, и замираю. Я уже и забыла, какие крепкие у него мышцы. Так и тянет протянуть ладонь и потрогать. Вместо этого хмурюсь в попытках вспомнить, что хотела ему сказать.

Блин, память во время беременности вообще ни к черту. Мысленно хлопаю себя ладонью по лбу — ну точно, как можно было забыть о таком? Поблагодарить за дом.

Это не просто дом, это мечта. Я до сих пор не могу прийти в себя — с той самой минуты, как только зашла во двор.

Когда Марк ушел на улицу, чтобы поговорить по телефону, Лиза устроила мне целую экскурсию.

И с каждой комнатой я теряла дар речи все больше. Я точно-преточно помнила, что свой дом мечты описывала только устно. Он что, запомнил это все? Получается, все-таки меня слушал?

В каждой комнате именно та мебель, которую я хотела. Она даже стоит именно так, как я хотела.

— Ого, — не сдержала я удивления, — тут наверняка трудилась целая команда людей!

— Не без этого. Но Марк очень, очень многое сделал здесь сам. Выбирал мебель и даже ее собирал, ну, кроме каких-то особо сложных конструкций. Все наполнение дома тоже тщательно отобрано им самим, я всего лишь подсказывала, где можно купить то, что ему нужно.

Я изумленно охнула и вспомнила, что видела на его руках синяки и ссадины. Так вот они откуда. Господи, зачем он делал все это сам?

А потом на ум пришли сказанные мною же слова о частичке души в том, что он делал для меня. Кажется, кто-то воспринял мои слова слишком буквально!

Однако сердце уже затапливает нежность и невероятная благодарность к Марку, который превратил мою голубую мечту в реальность.

— Кстати, обои в твоей спальне и детской переклеивал тоже сам, — подмигивает Лиза, — в остальных комнатах все-таки трудились рабочие, иначе процесс затянулся бы, Марк ведь приезжал сюда после офиса. Пойдем, покажу тебе твою спальню.

Мы заходим, и я пораженно застываю на месте. Комната в светло-голубых тонах, как я мечтала. На полу — те самые коврики, которые он мне когда-то не разрешил купить.

Я перевожу взгляд на туалетный столик, и сердце пропускает удар.

Это то, о чем я думаю? Там стоит музыкальная шкатулка, если я не ошибаюсь.

Я подхожу ближе и беру в руки старинную вещь, обитую синим бархатом. Открываю крышку, и точно: начинает играть мелодия, и маленькая балерина танцует свой волшебный танец.

Где он ее нашел? Такие сто лет не выпускают, именно с этой мелодией и такой танцовщицей! Я увидела похожую шкатулку еще на Кюрасао, в ресторане, страшно удивилась и рассказала Марку о том, что у меня была такая в детстве, правда, красная. Я безумно ее любила до тех пор, пока сестры не добрались до нее своими цепкими ручонками и не сломали. Починить не удалось.

Я пыталась найти такую шкатулку в интернете, но тщетно. Были только похожие.

А он нашел!

Я уже не сдерживаю слез и всхлипываю. Каждая мелочь в этом огромном доме кричит о том, сколько сил и времени потратил Марк. И не просто сил и времени. Он правда вложил в этот дом душу. И я не могу не принять такой подарок, ведь чувствую, что он делал это от всего сердца.

Я выныриваю в реальность и отстраняюсь от Марка. Теперь моя очередь благодарить.

— Спасибо!

— За что? — нехотя разжимает объятия он.

— За дом. Он просто чудесный. Нет, волшебный. Нет, сказочный! Ну, ты понял, — в итоге смущаюсь я и сетую про себя: ох и похвалила, прямо блеснула словарным запасом. Что поделать, это все от переизбытка эмоций.

— Будешь тут жить? — хитро улыбается этот жук.

— Буду.

— Я рад, что тебе нравится. К тому же Снежку нужно пространство, в маленькой квартире ему будет тесновато.

Котенок тут как тут, подходит и трется о мои ноги. Я растягиваю губы в улыбке: вот это хорошо, это правильно, сразу хозяйку признал.

— Элина, я отвезу тебя к родителям, не хочу, чтобы сегодня ты спала одна, а у меня есть кое-какое дело.

Его тон настолько холоден, что я как-то сразу понимаю, о каком деле идет речь.

Что ж, противиться не стану. Как бы то ни было, а зарвавшуюся Дарину нужно поставить на место. Интересно, что Марк придумает?

Смотрю на него и чувствую: не скажет. По крайней мере пока. Ладно, выведаю потом.

Пока едем к родителям, украдкой поглядываю на Марка и гадаю: чего он все о делах да о делах? А как же отношения? Или это он что, хочет, чтобы я сама жила в подаренном им доме? Одна?

Вроде заботится, проводит со мной время... Ну не может же он столько месяцев делать это все просто ради ребенка? Или может?

Нет, я, конечно, говорила ему, что между нами ничего не может быть, так то когда было? Несколько месяцев назад. Считай, в прошлой жизни, уже столько воды утекло...

А еще Марк ни разу так и не сказал, что любит. Может, и не любит вовсе?

Спросить самой? Нет уж, не готова я к