Пара - Эли Хейзелвуд

табурете, который кто-то принес с террасы, с широко расставленными ногами, локти опёрты на бёдра, и говорит остальным монотонным тоном:

— Отвали́те, оставьте её в покое, чёрт возьми.

Пара вздохов.

О, да.

Аманда указывает на место на диване, которое она освободила.

— Я совсем забыла про, эээ, про гиперчувствительность.

Я сажусь, и все смотрят на меня так, будто я могла забыть, как правильно выполнять сложное движение под названием «присесть». Их удивляет, что мой зад касается обивки дивана. Обидно. Только Коэн выглядит слегка раздражённым.

— Со мной всё в порядке, ребята.

— Тем не менее я бы хотела тебя осмотреть, — говорит Лайла. — Я взяла с собой инструменты.

Слава богу, настало время укола. Я не могу дождаться, когда наконец избавлюсь от всех этих симптомов жары.

— Да. Но сначала…

— Нет, мы не нашли Айрин, — прерывает меня Коэн. — Несколько миль мы прослеживали её запах, но дождь стёр след. В хижине было восемь волков. Четверо из них мертвы. Джесс ранена и всё ещё без сознания. Один волк сбежал, других мы захватили и допрашивали, но похоже, они ничего не знают. Мы опросили всех, кто контактировал с семьёй, где она выросла, и все шокированы её связью с сектой. Шестеро людей сейчас на территории севера-запада и находятся под наблюдением, потому что… — он замечает моё нахмуренное лицо и продолжает — …потому что Айрин пропала. Неясно, насколько она им близка. Или что ещё хуже, не решит ли Айрин, что люди слишком много знают, и не прикажет ли их убить. Мы также связались с органами опеки. Пока что они не наши пленники, а гости. Они боятся, но им не причинят вред. Это суть, но если хочешь знать больше, есть отчёт… — он смотрит на Йорму, который выглядит крайне самодовольно, — который меня просили составить. И это ещё не все. Я имею в виду сектантов. Они были не все в хижине. Мне сказали, что там…

— Свышe пятидесяти, да.

— Мы тратим значительные ресурсы, чтобы разыскать остальных. Хочешь ещё что-нибудь узнать, прежде чем разрешишь Лайле убедиться, что ты не умираешь? — последние слова звучат напряжённо.

Я правда не хочу чтобы у него началась истерика, но…

— Вы не могли бы… Кто-нибудь присмотреть за ними? За людьми, я имею в виду.

— Я, — отвечает Аманда.

— Могла бы ты проследить, чтобы Неле могла связаться со мной, если понадобится?

— Кто?

— Самая младшая из всех девушек. Длинные рыжеватые волосы, веснушки. На случай, если ей что-то понадобится.

Аманда смотрит на Коэна, он кивает.

— Сделаю, — отвечает она.

— Спасибо, Аманда, я очень это ценю. Кстати, с тобой всё в порядке? Было ли…

— Серена, — рыкнул Коэн. — Клянусь на чёртовом…

— Я уже иду, я иду.

***

 

— Мне очень жаль из-за того, что произошло в клинике, — говорит Лайла, как только мы попадаем в комнату Коэна.

— Не кори себя. Нам не стоит обвинять друг друга за то, что мы сделали в условиях абсолютной необходимости.

Она улыбается, но в её глазах блеск влаги.

— Я была в таком состоянии, что даже не могла нажать на кнопку вызова, и…

— Поверь, ты сделала всё, что могла. Я бы обняла тебя, чтобы показать своё отношение к ситуации, но мысль коснуться кого-то, кто не… Ну, лучше не надо. Обсудим это после укола.

Лайла кусает нижнюю губу.

— У меня для тебя не очень хорошие новости, Серена.

Мое настоящее имя звучит так чертовски приятно, что я сначала не в полной мере осознаю, что она сказала. Когда понимаю, мне становится холодно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слишком близко, Серена.

— Слишком близко к чему?

— Слишком близко к тому, чтобы войти в пик жары.

Это должно быть шутка, да?

— Прошло меньше 24 часов с той минуты, как мы собирались сделать инъекцию.

— Я знаю. Но, честно говоря, учитывая, как у тебя всё быстро развивается, мне кажется, что утренняя инъекция вряд ли бы уже подействовала.

— Но ты ведь даже меня не осмотрела. Откуда такая уверенность?

— По твоему запаху. Твои зрачки постоянно расширены. Твой пульс в покое заметно быстрее, чем вчера, дыхание… и когда ты в последний раз что-то ела или пила?

— Не знаю. Наверное…

Сегодня утром? Нет. Вчера? Должно быть, я что-то ела и пила, но…

— Ты хочешь пить? Ты голодна? Принести тебе что-нибудь?

Я торопливо качаю головой.

— Нет, спасибо.

Чёрт.

Чёрт!

— Это нормально?

— Для волчицы на почти пике жары? Абсолютно. Когда она действительно начинается, тебе нужно пить как можно больше, иначе у тебя быстро наступит обезвоживание, а это превращает последующие дни в ад. Мы привезли запасы…

— Мы? — волна ужаса тянет за внутренности. — Все в курсе?

Она наклоняет голову.

— В данный момент не найдется ни одного оборотня взрослого возраста, который бы этого не заметил.

Я падаю на матрас. Может, я бы могла украсть вилку на кухне, упасть на неё, и быстро и милосердно умереть.

— Это не страшно, Серена. Сейчас твой запах для оборотней очень привлекательный.

Вероятно, было бы проще закупиться пираньями и надеяться, что они меня сожрут.

— Это свидетельство доверия Альфы к свои помощникам и членам стаи, — начинает Лайла, — Что он позволяет им находиться в хижине так близко перед твоей жарой и в присутствии своей па… — она поправляется, — в твоём присутствии. И это доказательство того, как сильно они уважают его и тебя.

— А что, если ты всё-таки сделаешь мне укол? — сажусь я. — Почему бы хотя бы не попробовать?

— Это может продлить твою жару или сделать её болезненнее. Хуже того, это может повредить твою репродуктивную систему.

— А если я готова рискнуть?

— Серена. — она смотрит мне прямо в глаза. В её взгляде звучит: слушай внимательно. Здесь решаю я. По-своему она так же пугающа, как Коэн. Даже более пугающая. — Ни один порядочный врач не сделает тебе укол сейчас. Все что я могу тебе дать. — она поворачивается к сумке и вытаскивает маленькую пачку, — Вот