Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

Мне это не понравилось. Мы никогда не извинялись друг перед другом. Мы с Оскаром всегда знали, что нужно делать, чтобы выжить. Он благословил мой отъезд в далекий колледж, а я никогда не ругала его за недели молчания.

Но у меня было скверное предчувствие…

– Сьюзи здесь. По крайней мере, она сказала, что приедет.

Твою мать… Твою чертову мать. Я стиснула зубы, с трудом контролируя выражение лица. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы справиться с захлестнувшей меня яростью. Из всех дней, когда Сьюзи могла навестить Оскара, почему именно сегодня? С каких это пор она вообще о нем вспомнила? Они всегда относились к брату лучше, чем ко мне, но никогда не уделяли ему особого внимания.

– Я приехала повидать тебя. Все в порядке, – солгала я. Ничего не было в порядке. Я не хотела видеть Сьюзи и не хотела, чтобы брату было неловко. Забыв, что три секунды назад едва сдерживала крик, я спросила:

– Ты сегодня возвращаешься в Шривпорт?

Он кивнул, и по его лицу было видно, как ему неудобно. Думаю, Оскар знал меня слишком хорошо, чтобы купиться на мое спокойствие.

– Ага.

Брат замолчал, в его глазах мелькнула боль, словно говоря «прости», и он помахал рукой кому-то позади меня.

– Вэнни, прости, пожалуйста. Если бы я знал, что ты приедешь, я бы сказал ей…

Не приезжать? Оскар любил меня больше.

– Не беспокойся. Я не заставлю тебя выбирать между нами.

Он издал хриплый звук, но я отмахнулась.

– Не глупи. Обними меня.

Юное лицо Оскара исказилось и напряглось, но он кивнул и быстро обнял меня, прошептав на ухо: «Через пару недель у нас игра в Сан-Антонио. Пожалуйста, приезжайте. Оба».

Я отстранилась и кивнула чуть суше, чем планировала. На самом деле я не хотела его расстраивать, но одна мысль о том, что Сьюзи где-то рядом, заставляла меня считать до десяти. Осознание, что она здесь, в то время как я ехала целый час, чтобы повидать Оскара, вызывало во мне ярость.

– Приеду. Не уверена насчет Халка и его графика. Но я буду, – улыбнулась я ему. – Тогда скоро увидимся. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, Вэнни, – стиснув зубы, он посмотрел на Эйдена и протянул руку. – Приятно было познакомиться. Удачи в остатке сезона.

Здоровяк кивнул и пожал его руку.

– Спасибо. Тебе того же.

Почти сразу я почувствовала приближение зла. Едва обернувшись, я заметила сестру и ее идиота-мужа. Мое тело было настроено на присутствие Сьюзи. Так было всегда. Вероятно, срабатывал инстинкт самосохранения.

Наверное, она тоже сразу заметила меня в толпе. Сьюзи скривила губы, ее злой взгляд метнулся от меня к Эйдену и обратно. Сьюзи была почти на десять сантиметров ниже и всего на два года старше. Но наркотики, алкоголь и врожденная стервозность сделали свое дело – она выглядела значительно старше своих лет. Моя приемная мать как-то сказала, что несчастья старят человека прежде времени. И была права.

Но я все равно не могла испытывать к старшей сестре ничего, кроме неприязни. Я верила в силу выбора. Мы выросли в одинаковых условиях, ходили в одну школу, и, думаю, от природы наши умственные способности не сильно различались. Сьюзи всегда была жестокой, злой и подлой, но с тринадцати лет она начала совершать глупости, которые вели к еще большим глупостям, пока окончательно не погрязла в том дерьме, из которого уже не было выхода.

Нельзя ожидать, что кто-то будет заботиться о тебе больше, чем ты сам.

Призвав на помощь всю свою зрелость, я приказала себе не вести себя по-детски. Я не могла себе этого позволить, как бы ни хотелось. Собрав волю в кулак, я выдавила:

– Привет, Сьюзи, привет, Рики, – обратилась я к сестре и ее мужу-наркоману, тому самому, который оставил на мне синяк и чуть не получил за это ногой по яйцам.

Не успела эта мысль прийти мне в голову, как огромная фигура, стоявшая рядом со мной, внезапно застыла на месте. Мне не нужно было смотреть на Эйдена – я знала, что все его тело напряглось. Чувствовала это.

– Это он? – спросил Эйден низким голосом, от которого волосы у меня на шее встали дыбом.

– Кто? – хватило у меня тупости переспросить.

– Тот, кто оставил синяк на твоей руке.

Видимо, «о черт!» на моем лице было достаточно, чтобы Эйден все понял. Потому что едва я подумала об ответе – «о да, это тот самый ублюдок», – как на щеке Эйдена дернулась мышца. И он пошел. Длинные ноги мгновенно преодолели пару метров между нами и Сьюзи. Прежде чем я успела сказать хоть слово, чтобы остановить его, объяснить, что Рики не стоил даже потраченной на злость энергии, Виннипегская Стена вплотную подошел к мужу моей сестры, буквально пригвоздив к месту парня ростом под метр восемьдесят. Учитывая, что Эйден редко приближался к людям, сложно было понять, насколько он огромен. Сейчас разница была впечатляющей. Эйден буквально подавлял его.

Но меня шокировала не очевидная разница в размерах, а реакция Эйдена, профессионального атлета на пике карьеры. Я никогда еще не видела его таким собранным. Он дышал через нос, как чертов дракон. Даже под толстовкой было видно, как напряжены и зажаты его мышцы. И я не помнила такого вызывающего выражения на его лице, а это о чем-то говорило, ведь я видела все его оттенки раздражения и неудовольствия. Но это затмило все.

Эйден был взбешен. Взбешен. Король контроля был готов разорвать на куски бойфренда, или мужа, или кем бы он там ни был моей сестре.

То, что он сказал дальше, разорвало меня в клочья.

Виннипегская Стена посмотрел вниз, на мужика гораздо меньшего, чем он, роста, и максимально холодным и нейтральным тоном заявил:

– Тронешь мою жену еще раз, и я сломаю каждую кость в твоем гребаном теле.

Мою жену. Не Ванессу. Он назвал меня своей женой.

Он выругался. Из-за меня. Защищая меня. Он произнес слово, которое стало для меня самым романтичным на свете, потому что Эйден никогда не ругался.

Затем он перевел ядовитый взгляд на мою сестру, которой явно хотелось, чтобы на ее месте был кто-то другой. Эйден не произнес ни слова, но я чувствовала отвращение, которое он испытывал. Физически можно было ощутить, что за слова крутятся у него на языке. Уверена, что Сьюзи тоже это чувствовала.

Именно тогда, в тот момент, я поняла, что, возможно, я немного влюблена в Эйдена. Это было не то легкое влечение, которое я испытывала к