Освободить 10-го - Хлоя Уолш

Мне не мешало и то, что я почти догнал его в росте. Ему восемнадцать, мне ещё не исполнилось тринадцати, а он едва на дюйм выше меня.

— Не мог бы ты перестать пялиться? — наконец нарушил молчание он. — Не нравится — уходи.

— Если тебе не нравится, то дверь там, — спокойно ответил я, не отводя глаз.

— О, тебе бы этого хотелось, да? Ты и твоя сестра только и ждёте, чтобы избавиться от меня.

— Потому что у нас есть чувство меры, — сухо ответил я. — В отличие от других.

— Что значит?

— Тебе объяснять?

— Какого хрена у тебя ко мне претензии, Биггс? — он потерял самообладание. — Я тебя никогда не трогал, а ты постоянно нарываешься.

— Ты мне не нравишься, — просто ответил я. — Честно, я тебя ненавижу. Твой вид, манера говорить, мышление, стиль вождения, поведение — всё во мне вызывает отвращение. — Откинувшись в кресле, я окинул его суровым взглядом. — И это без учёта того, что ты садист и жалкий обидчик, которому нравится мучить ребёнка, который видел, как его отец и сестра утонули прямо у него на глазах. Я был на той лодке, придурок, и на похоронах тоже. Я помню всё. Особенно твою усмешку, когда мой друг прощался со своим отцом — моим крестным.

— Был твоим крестным, — холодно парировал Марк. — Джо Гибсон — в прошлом.

Вместо того чтобы взорваться, я улыбнулся, и, похоже, это выбило его из колеи.

— Вот как ты это делаешь? — тихо засмеялся я. — Как заводишь людей? Целишься в их умерших близких? — Я рассмеялся снова, наслаждаясь, как у него краснеет лицо. — Боже, ты даже более жалок, чем я думал.

— Да ну? — он наклонился вперёд, упрямо посмотрел зелёными глазами. — Могу тебе кое-что рассказать, что сотрёт эту ухмылку с твоего лица.

Улыбаясь, я тоже наклонился вперёд и положил руки на колени. — Давай.

Марк открыл рот, но передумал и покачал головой. — Нет. Ты не стоишь усилий.

Я рассмеялся громче. — Вот ты трус.

— Ты понимаешь, что я в двенадцатом классе, а ты — в шестом? — зарычал он, сжимая кулаки. — Я могу сломать тебя пополам, если захочу.

— Не парься из-за моего класса, — усмехнулся я. — К тому времени, как я дойду до двенадцатого, ты уже будешь готов выпускаться. — Думаешь, ты такой умный? — зашипел он, сжав кулаки. — Запомни, Биггс, когда ты вырастешь, я найду тебя и засажу тебе пулю в голову. — О, да? — продолжая улыбаться, я встретился с ним взглядом и ответил: — Или, может быть, когда я вырасту, найду тебя и запущу пулю в тебя.

ЧАСТЬ 13

Непредсказуемые волнения

ВЕРНУЛСЯ, ЧТОБЫ ОТОМСТИТЬ

Лиззи

3 марта 2000 года

Всё вернулось.

Рак моей мамы.

Парень моей сестры.

Плохое настроение отца.

Голос страшной женщины в моей голове.

Монстр из моих кошмаров.

Желание порезать вены.

Всё.

Мам вернулась домой из больницы через две недели после сердечного приступа — с новой операцией и новой битвой.

Родители усадили меня и Киву и рассказали, где на этот раз у мамы рак и как врачи настроены оптимистично, что она снова справится, но я не слушала.

Я не хотела знать.

Я не могла больше слышать об этом.

Само слово заставляло кожу покрываться мурашками.

Дом уже не был тем, чем был раньше. В воздухе повисла печаль, которой не было прошлым летом. Я знала, что родители делают всё возможное, чтобы снять с меня и Кивы давление. Они позволили Марку практически поселиться у нас, чтобы поддержать сестру, которая плохо перенесла новый диагноз мамы. И никогда не запрещали мне приглашать друзей домой или проводить выходные в Авока Грейстоунс.

Но ничего из этого не помогало.

Я хотела быть где угодно, но только не дома, и это заставляло меня чувствовать себя ещё хуже, потому что я знала — мне нужно проводить с мамой столько времени, сколько только возможно. Потому что если рак победит в этот раз, у меня не будет другого шанса.

У меня не будет мамы.

У меня не будет дома.

Моим единственным светом в темноте был мальчик с виски глазами и улыбкой, которая лечила части меня, которые не могло исцелить лекарство.

В отличие от меня, Хью не боялся приходить домой или находиться рядом с мамой. Он бросался в помощь и не пугался её истощённого тела во время лечения.

В те дни, когда я не могла пойти к нему домой, он приходил ко мне и всегда приносил маме подарок — книгу из библиотеки или цветок, украденный из сада Старого Мерфи, он никогда не приходил с пустыми руками.

Потом я заметила, что маме его визиты нравились почти так же, как и мне. Особенно в дни, когда она не могла встать с постели. Хью уговаривал меня зайти в её комнату, где мы вдвоём садились у изножья кровати и рассказывали маме обо всём, что происходило в нашей жизни.

Когда у мамы обнаружили диабет, Хью сидел с ней, пока медсестра учила её колоть инсулин.

Когда Хью был рядом, в моей жизни всё стабилизировалось. Казалось, он держал мой мир на ладони и заставлял его перестать вращаться, давая мне время перевести дух и встать на ноги.

Школьные вечера были самыми худшими — я спала в своей кровати без него, без того, кто мог отпугнуть тьму, остановить кошмары. Каждый будний вечер я молилась о выходных, чтобы получить временное облегчение от непрекращающейся пытки в моих снах.

***

— Сегодня ты такая тихая, — сказал Хью в автобусе по дороге домой из школы в пятницу. — О чём думаешь?

— Ммм? — Я повернулась к его красивому лицу и улыбнулась. — Ты красивый.

Мои слова заставили его щеки вспыхнуть ярко-красным.

Это было так мило.

Улыбаясь, я провела большим пальцем по его щеке. — Я так рада, что наступили выходные.

— Я тоже, — ответил он, глядя мне в глаза. — О чём ты думала раньше?

— Когда?

— Лиз, ты была в своих мыслях минут двадцать, — он усмехнулся, взял мою руку с щёки и положил её к себе на колени. — Что у тебя на