Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Но они думают, что он вернулся, — настаивала я, вытирая глаза рукавом пижамы. — Они не стали бы брать биопсию, если бы не думали так.

Она с сочувствием взяла меня за руку. — Они не уверены, Лиззи.

— Если он вернулся, он убьёт её, — прошептала я, сжимая её ладонь.

— Он не остановится, пока не убьёт.

— Твоя мама — самый сильный человек, которого я когда-либо встречала, — возразила Шинейд с такой уверенностью, что я чуть не поверила ей. Почти. — Если — а это очень большое «если» — рак действительно вернулся, она будет бороться изо всех сил, чтобы его победить. — Она провела свободной рукой по моей щеке, стирая слезу. — И я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь тебе пройти через это. — Мне? — прошептала я, не удержавшись и прижалась щекой к её руке. — Почему?

— Потому что я люблю тебя, дорогая, — ответила Шинейд, тепло улыбаясь. — На самом деле, вся эта семья обожает тебя, Лиззи Янг, и ты не останешься одна в этом. — Она снова вытерла слезу. — Пока в этом городе есть хотя бы один Биггс.

— Хорошо, — выдавила я, чувствуя, как меня накрывает волна тревоги. — Можно я пойду поговорю с Хью?

— Конечно, можешь. — Шинейд крепко меня обняла и поцеловала в макушку, а потом отстранилась, улыбаясь сквозь слёзы. — Иди к моему сыну, дорогая.

На дрожащих ногах я помчалась к лестнице, едва добравшись до вершины, чтобы не упасть. Я не могла дышать. Я не могла идти ровно.

Всё кружилось. Всё рушилось снова.

Задержав дыхание, чтобы не закричать, я ворвалась в комнату Хью, одной рукой зажав рот. Споткнувшись о Патрика, спавшего на полу, я быстро добралась до кровати, не останавливаясь, пока не оказалась рядом с Хью.

— Лиз? — прохрипел Хью, открывая глаза. — Что случилось? — Увидев моё выражение, он сразу сел и протянул мне руку. — Что с тобой, Лиз?

— Хью! — не выдержала я больше, бросилась к нему и разрыдалась в его объятиях.

Потому что именно эти объятия — единственные, которые никогда не покидали меня.

У НЕЕ ЕСТЬ ОН, НО У МЕНЯ ЕСТЬ ТЫ

Хьюи

1 января 2000 года

Первое, на что я обратил внимание, когда мы приехали в Олд Холл Хаус, — это был знакомый автомобиль, который там не должен был стоять.

То, как Лиззи сжала мою руку, когда заметила машину, дало понять — мы думали об одном и том же.

Что, чёрт возьми, он здесь делает?

Марку Аллену с прошлого лета запрещено было появляться на этой территории. С тех пор как Майк узнал, что Марк сделал беременной его несовершеннолетнюю дочь, а потом увёз её в Англию на аборт — и кроме того Майк считал, что Марк был причиной провала Кивы на выпускных экзаменах.

Я точно знал, что этот гад оплодотворил сестру Лиззи, потому что слышал это из первых уст. Я не подслушивал специально, но когда ночью спустился за питьём во время ночёвки, услышал разговор Кэтрин и Майка — в подробностях. Вернувшись в своё временное ложе на полу в комнате Лиззи, я лёг обратно и ни слова не сказал никому — даже Лиззи.

Так почему теперь, спустя полгода игнорирования Марка, Майк стоит на его крыльце и обнимается с ним?

— Он вернулся, — прошептала Лиззи, крепче сжимая мою руку. Смахнув слёзы, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. — Почему он вернулся, Хью?

— Не знаю, Лиз, — признался я, положив её руку себе на колени. Я понимал, что горе вызывает у людей странные реакции, но это было уже слишком.

— Веди себя прилично, Хью, — наставила мама из водительского кресла. Отстёгивая ремень безопасности, она бросила мне серьёзный взгляд. — Я серьёзно.

Я сдержал раздражение и наблюдал, как мама выходит и направляется к дому, чтобы присоединиться к Киве, Майку и этому мерзавцу. — Смотри на меня, — сказал я, обращаясь к своей девушке. — Лиз, смотри на меня.

С неохотой она посмотрела.

— Скажи им, что я остаюсь с тобой, — попросил я, сжимая её руку. — Когда мы пойдём туда, скажи им, что хочешь, чтобы я остался. — Я хочу, чтобы ты остался, — с трудом выдавила она, отстёгивая ремень, чтобы забраться ко мне на колени. — Я не хочу быть здесь без тебя.

— Я знаю, — успокаивал я, обнимая её. — Мне просто нужно, чтобы мама услышала это от тебя, иначе она подумает, что я вмешиваюсь. — Я хочу, чтобы ты вмешивался, — умоляла она, так крепко обнимая меня за шею, что у меня закружилась голова. — Когда мама заболевает, Кива всегда может приглашать его к себе. Так будет и на этот раз. Папа уйдёт, и я останусь одна.

— Нет, не останешься, — пообещал я, крепко прижимая её к себе. — У неё есть он, а у тебя есть я.

***

По словам Майка, в больнице дела шли неважно, и одна из медсестёр посоветовала разрешить девочкам навестить маму — на всякий случай.

Мама подвезла всех троих обратно в больницу и согласилась с

Майком, что я могу остаться на ночь, чтобы поддержать Лиззи, когда она придёт домой.

Вот почему я сейчас сижу напротив Марка Аллена в гостиной Олд Холл Хаус и жду, когда сестры вернутся.

Он сидел в кресле слева от открытого камина, а я — напротив, справа. Постукивая пальцами по подлокотнику, я не отрывал взгляда от придурка напротив, молча вызывая его на разговор. Раньше я не думал о цвете глаз, но после часа, проведённого, глядя в его бездушные глаза, рад, что у меня карие, а у Лиззи — голубые, потому что этот ублюдок испортил мне зелёные глаза.

Поблизости лежала каминна кочерга, и я бы без колебаний воткнул её в него, если он начнёт какую-то хрень.

Хотя бы одно слово.

Вот и всё, что мне нужно.

Как обычно, рядом со мной он был куда менее смел, чем с Гибсом. Как я и говорил родителям тысячу раз: Марк — жалкий обидчик, а обидчики — трусы.

Он понял, что я раскусил его. Я видел, как он нервно отворачивался, когда смел посмотреть