Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— И что? — фыркнула она, прищурившись. — Я же твоя медвежонокКлэр.

— Я знаю, — попытался он её успокоить, — и я вернусь к своему медвежонку-Клэр утром.

— Нееет, — завыла она. — Если ты пойдёшь, я останусь одна с этими влюблёнными пташками. — Она на миг бросила на меня сердитый взгляд, прежде чем продолжить нытьё. — Я буду совсем одна. — Эй, а я что? — вмешался Фели, который пришёл вскоре после Лиз, устроившись на кресле-мешке. — Я что, собачьи какашки?

— Ой, извини, Патрик, — покраснела Клэр. — Забыла, что ты тут.

— Прекрасно, — закатил глаза Фели. — Просто прекрасно.

— Я позвоню тебе, как только часы пробьют полночь, — пообещал Гибси, вырываясь из её захвата. — Я люблю тебя. — Он послал ей воздушный поцелуй и рванул из комнаты. — Ты всё ещё моя лучшая подруга, медвежонок-Клэр.

— Ага, щас, — фыркнула она, тяжело вздохнув и плюхаясь к Фели на колени, сложив руки на груди. — Я дуюсь.

Её драма вызвала у меня закат глаз, а у моей девушки — тихий смех.

— Клэр, он имеет право на других друзей.

— Нет, не имеет.

— Ой, что случилось, малыш Биггс? — спросил Фели, подыгрывая ей и подкармливая драму. — Уже скучаешь по своему партнёру в игре? — Да, потому что он теперь всё время у Джонни, — взорвалась Клэр, кудри разбросаны во все стороны. — Поездки с семьёй Джонни, ночёвки, матчи, дискотеки и тренировки. — Она закатила глаза и сделала вид, что её тошнит. — Меня это бесит, Патрик. Очень сильно бесит.

— Не говори, что ты ревнуешь к Джонни Кавана.

— Я не ревную, — защитилась Клэр, щеки покраснели. — Я злюсь на него. Он украл моего лучшего друга.

— Ну, расслабься, — вмешался я, чертовски усталый от её драмы. — Гибси ночевал у нас каждый день с Рождества, и всё утро, день и вечер он проводил с тобой.

— А где сейчас Джерард, а? — потребовала она. — На дискотеке с Джонни Кавана, вот где. А ты знаешь, что Джонни Кавана делает на дискотеке? Он целует девушек, вот что он делает. Много девушек. С языками.

— Они не на дискотеке, — попытался её успокоить Фели. — Они у Кэпа дома.

— Именно, — согласился я.

— Кэп? — прищурилась Клэр. — Почему вы его так зовёте? У него много шапок или как?

— Да, сестрёнка, — рассмеялся я. — Вот почему.

— Нет, у него нет много кепок, малыш Биггс, — объяснил Фели, явно сжалившись над моей младшей сестрой. — Мы зовём его Кэп, потому что он наш капитан.

— Капитан чего? Вашего воображаемого корабля? — вмешалась

Лиззи, усмехаясь. — Представляю: Капитан Фантастик и его стая фанатиков.

— На самом деле капитан регбийной команды, — парировал Фели. — Но хорошая попытка, змея.

— Ну, я уверена, он заставляет его тренироваться в регби, хотя это глупо, потому что Джерард любит регби только потому, что Джонни любит регби, — фыркнула Клэр, а потом спросила: — Эй, вы уверены, что они не на дискотеке?

— Если бы Кэп и Гибси были на дискотеке, мы бы там были, — утешил её Фели, погладив по голове.

— Да, мы бы были, — кивнул я. — И подальше от твоих капризов. — А может, если бы у Джонни Кавана появился свой лучший друг, я бы не расстраивалась так, — упрямилась она, комично обижаясь. — Почему он выбрал именно моего?

Этот вопрос до сих пор озадачивал наш класс. В сентябре, когда Джонни Кавана впервые появился в шестом классе, он сразу подружился с Гибси, и с тех пор они были неразлучны.

Никто из ребят в классе не понимал, почему кто-то вроде Джонни вообще хочет тусоваться с Гибси.

Я понимал.

Гибси был лучшим другом, которого только можно было иметь. Он был верен, надёжен, обладал лучшим характером в школе и искренне заботился о близких. Фели и я знали, что такие друзья, как Джерард Гибсон, встречаются редко, и я радовался, что Джонни это тоже понял. Я никогда бы не сказал это вслух, чтобы не смущать парня, но я был рад, что он наконец-то расправил крылья. Он всегда мог рассчитывать на меня, но видеть, как он сам находит друзей в школе, было для меня поводом гордиться. Потому что Джонни Кавана был его другом. Да, нас четверо часто вместе обедали, и Фели и я тоже считали Джонни своим другом, но все знали, на чьей стороне был Кэп.

С нашим Гибси.

— О чём ты думаешь? — спросила Лиз, улыбаясь мне. — У тебя самая большая улыбка на лице.

— Ничего, — ответил я, всё ещё улыбаясь. — Я просто счастлив.

СЛИШКОМ ХОРОШО ДЛЯ ПРАВДЫ

Лиззи

1 января 2000 года

Долгое время я программировала своё сердце на ожидание грусти. Я объясняла это тем, что у меня было беспокойное сознание и с детства я знала — всё временно.

Хорошее или плохое.

Как долго бы ни длилось что-то, оно никогда не будет постоянным. Я знала это, но всё равно позволяла себе погружаться в ложное чувство безопасности.

Я позволяла своему сердцу обмануть мой разум.

Месяцами я верила, что наконец повернула за угол, что жизнь больше не будет такой тяжёлой для меня.

У меня был лучший парень на свете.

У меня были лучшие друзья.

У меня была здорова мама.

У меня был отец, который теперь рад меня видеть.

Я была здорова.

Я была стабильна.

Я больше не хотела умирать.

Но этот пузырь лопнул сегодня утром, когда Шинейд разбудила меня раньше всех. Взяв меня за руку, она повела меня вниз, на кухню. Там она рассказала, что во время новогодней вечеринки в нашем доме прошлой ночью мама почувствовала себя плохо.

Я просто сидела, замерев, слушая женщину, которую я полюбила как вторую мать, и которая объясняла, что у моей настоящей матери случился подтверждённый сердечный приступ.

Шинейд обещала, что мама держится после приступа, но когда врачи сделали ей несколько обследований в больнице, один из снимков показал тень.

Дальше говорить не нужно было.

Я уже знала, что значит эта тень.

Он вернулся.

— Не думай так, дорогая, — пыталась меня утешить Шинейд, когда я вслух