История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Господин… вы действительно хотите увидеть, как я погибаю?

Тот не ответил, и пальцы Цзян Сюэнин медленно сжались. Ее гладкие округлые ногти ярко алели. В сумраке ночи изнеженная красота девушки казалась особенно вызывающей. С непривычной для императрицы мягкостью она обратилась с просьбой:

– Когда на почтовой дороге перевернулся экипаж, ты не раздумывая прикрыл меня своим телом, хотя рисковал сломать себе ногу. Когда напали мятежники из секты Небесного учения, я спряталась в высокой траве, а ты их отвлек, не ведая страха. Ты был добр ко мне. Можешь и впредь оставаться таким?

Рука Чжан Чжэ сжалась в кулак.

– Императрица – мать государства, – ответил он. – Я же слуга трона, ем хлеб правителя и обязан служить ему верой и правдой. Если с вами случится беда, отдать за вас жизнь – мой долг. Но дело о преступлениях Чжоу Иньчжи и его подчиненных – это государственное дело. От него зависит судьба династии. Я не смею потворствовать личным чувствам.

Цзян Сюэнин по-прежнему крепко держала Чжан Чжэ за рукав, однако, услышав его слова о долге, вдруг усмехнулась и посмотрела мужчине в глаза.

– Правда?

Чжан Чжэ отвел взгляд и опустил веки. На горле дрогнул кадык, будто в его душе шла напряженная борьба.

– Если императрица считает, что мои поступки выходили за пределы дозволенного, я готов понести наказание, – глухо произнес он.

Цзян Сюэнин медленно разжала пальцы. Край рукава оказался помятым.

– Я знаю, что господин Чжан не терпит фальши, а чиновников надлежит карать по закону за круговую поруку и корысть. Но вы понимаете, что будет со мной, если Чжоу Иньчжи падет? – в отчаянии взмолилась она. – Я не прошу вас пощадить его. Умоляю лишь: позвольте мне пережить бурю. Позже, когда придет время, я лично предоставлю вам доказательства его преступлений, чтобы виновные понесли заслуженное наказание!

Мужчина сделал шаг, собираясь уйти, и Цзян Сюэнин больше не пыталась остановить его. Лишь смотрела на высокую одинокую фигуру, которая вот-вот растворится во мраке. Тогда-то она и произнесла самую большую ложь своей прошлой жизни:

– Чжан Чжэ, помоги мне. Я обещаю творить только добро, ладно?

Он долго стоял на месте. Ночь была слишком темной. Даже рассеянный лунный свет не давал ей разглядеть его лицо и понять, что он чувствовал в тот миг, о чем думал. Единственное, что она слышала, – это глухой стук собственного сердца, отбивавшего барабанную дробь.

В тот вечер Чжан Чжэ ничего не сказал и ушел. Се Вэй, который якобы отправился за забытым нефритовым кулоном, долго не возвращался, и Цзян Сюэнин простояла во тьме, пока не выпала роса. Только услышав голос стражника, возвестившего ночной час, она наконец направилась во дворец Куньнин.

Каждый следующий день казался ей пыткой. А потом, спустя полмесяца, пришли вести: три судебных ведомства рассмотрели дело о злоупотреблениях подчиненных Чжоу Иньчжи, расследование завершено. Половину фигурантов, чью вину удалось доказать, лишили чинов, отправили в ссылку или приговорили к казни после осени[117]. Другая половина, улики против которых были неубедительны, а показания противоречивы, избежала сурового наказания: кого-то понизили в чине, кого-то и вовсе восстановили в должности.

Вдобавок в ходе расследования вскрылась причастность семьи Сяо к формированию фракции при дворе. Это вызвало настороженность у императора Шэнь Цзе, и планы соперницы провалились. Цзян Сюэнин сохранила титул императрицы.

В тот день она радовалась искренне, от всей души. Несколько раз отправляла людей разузнать, когда закончится утреннее заседание. Императрица даже не захотела видеть Чжоу Иньчжи, думала только о том, где бы перехватить Чжан Чжэ и что сказать при встрече. Она никак не ожидала, что человек, вернувшийся с вестью, скажет:

– Господин Чжан в тюрьме.

Серьга, которую Цзян Сюэнин подносила к уху, выпала из руки и разбилась вдребезги.

Сколько ни просчитывай, предугадать, как переменится человеческое сердце, не выйдет. Хотя, может, Чжоу Иньчжи изначально был волком, которого не приручить. Во всей этой буре она старалась сохранить свою власть и защитить сообщника, но не знала, что тот давно уже взвесил все шансы и неизвестно когда переметнулся к семейству Сяо, присягнув Сяо Шу.

Действительно ли уцелевшие чиновники ничем не провинились, Цзян Сюэнин не знала. Ей было известно только одно: именно Чжоу Иньчжи после суда трех инстанций представил новые, якобы неопровержимые доказательства против оправданных фигурантов, обвинив Чжан Чжэ в покрывательстве. Более того, в союзе с вельможами и сановниками он организовал настоящую травлю, обличив мужчину в злоупотреблении полномочиями и в тайной связи с императрицей.

Половина жизни, прошедшая в праведности, была перечеркнута. Заклятые враги Тайной стражи угодили в ее застенки – и в руки Чжоу Иньчжи. Что уж говорить о втором помощнике главы Палаты наказаний Чэнь Ине, мастере изощренных допросов и пыток, с которым у Чжана давно зрела острая вражда? Цзян Сюэнин не смела думать, какие страдания ему пришлось перенести в тюрьме. Боялась гадать: считает ли он, что императрица его предала и что изначально планировала убрать непокорного.

Спустя полмесяца после ареста Чжан Чжэ в его доме прошел обыск с конфискацией. Мать, оставшаяся одна, в тревоге за сына слегла и умерла от болезни и изнеможения. Чжан Чжэ, известный как образец сыновней почтительности, был в тюрьме и даже не успел проститься с матерью. Говорили, что в ночь, когда он узнал о ее смерти, бесстрастный и хладнокровный господин Чжан разразился безутешным плачем.

Этот человек был неподкупен и рассудил множество дел, не допустив ни единой ошибки. Чжан Чжэ пользовался уважением среди народа как честный и справедливый чиновник. Когда же шло разбирательство по его делу, никто из судей не осмелился – или не захотел – подписать приговор. Во дворце нашлось немало тех, кто подал прошения в его защиту. В конце концов он сам на третий день после смерти матери попросил принести в камеру кисть, бумагу и тушь. Собственной рукой слово за словом заключенный записал признание и составил текст приговора, назначив себе высшую меру наказания – смертную казнь после осени. Когда приговор передали в три судебных ведомства, половина придворных сочувственно вздохнула.

Оглядываясь назад, Цзян Сюэнин понимала: ночной разговор у дворцовой стены был их последней встречей. Так что неизвестно, сдержал ли Се Вэй обещание в прошлой жизни.

Мужчина, с которым она разминулась, скрылся в конце улицы за пеленой дождя. Холодный ветер хлестал в окно, пронизывая до костей. Цзян Сюэнин медленно отвела взгляд и только тогда ощутила озноб. Подняв руку к лицу, она вдруг поняла, что оно мокрое от слез.

«Чжан Чжэ, в той жизни я была императрицей и совершила много зла. Я так перед тобой виновата… Если теперь не взойду на трон и начну творить добро, смогу ли стать достойной тебя?»

– Барышня… вы… вы