Всё начинается с нуля - Ания Сказ

Под пение волшебной птицы на поляне кружились ещё более диковинные существа. Внешне они напоминали обычных людей, но с длинными, почти до земли, серебряными волосами и светящейся кожей.

Держась за руки существа водили хороводы, затем распадались на пары и кружились, просто взявшись за руки, разбрызгивая вокруг себя голубоватые блестящие искры слёз. Волосы лентами метались за их спинами.

— Каору, — тихо подсказала мне Тилиэль, — лесные духи, большие поклонники музыки и песен. Если хочешь задобрить их и не заблудиться в лесу, носи с собой это, — она извлекла из кармана потертую самодельную свирель.

— А там лесири, — Тилиэль указала на листву, покрытую крупными искрящимися каплями, — они подпитывают деревья и кустарники. И тоже любят музыку.

Приглядевшись, я заметил что то, что я ошибочно принял за ночную росу, на самом деле маленькие круглоголовые человечки с прозрачным жидким тельцем. Подобрав под себя ножки, они слушали как поёт песнярь и качали круглыми головками в такт. Тилиэль протянула руку, и один малыш забрался к ней на ладонь.

Эльфийка бережно погладила его указательным пальцем и отпустила обратно на листок.

— Как здесь волшебно. — Я с трудом мог оторваться от завораживающего танца каору, жалея, что не могу разделить это чудо с Шарин.

— Это древний лес, он и должен быть таким, — промолвила Тилиэль, — сегодня ночью время чудес, Отто-неправильный эльф, — её рука многозначительно легла на мое колено.

Я подавил тяжёлый вздох и мягко промолвил, глядя прямо в плывущие зелёные глаза Тилиэль: — Ты права, так давай не будем портить его земными наслаждениями.

Рука с моего колена мигом исчезла.

Теперь уже я заключил в ладони мягкую лапку обиженной Тилиэль. — Вернёмся в лагерь. Скоро рассвет.

Глава семнадцатая

Утро в Ренкхое выдалось на редкость свежим и приятным. Несмотря на то, что всю ночь мы с Тилиэль бродили по лесу, наблюдая скрытые чудеса, свежими и отдохнувшими чувствовали себя все. С новыми силами двинулись в путь, гораздо бодрее, чем накануне.

Проснувшись под боком у Кирэля, Улима стыдливо прятала от меня глаза, стараясь держаться на расстоянии.

К слову, досталось и Медведю. Обвинив его в коварстве и намерении воспользоваться ситуацией, Улима напрочь отказывалась разговаривать и с ним.

Взяв на руки счастливого джина, она отчаянно пыталась завести беседу с Тилиэль на человеческом языке. Судя по реакции эльфийки, та понимала её примерно так же, как Улима остальных эльфов. Да и понять особого стремления не выказывала.

С приходом нового дня к ней вернулись надменность и подчёркнутая холодность. Она вновь обращалась ко мне сухим прозвищем «пришелец», напрочь забыв мое имя. Будто и не было этой волшебной ночи занятой простыми душевными разговорами.

— Знаете, что я думаю? — Мрачно объявил Кирэль, шагая рядом с нами по пружинящему мху и буравя тяжёлым взглядом затылок Улимы, — вот мы с Кайвином закончили королевскую военную академию, научились искусно обращаться с Файтелин, получили уйму знаний, которые, кстати говоря, мне ни разу не пригодились. Зато самого главного нам так и не рассказали!

— Чего именно? — Кайвин скептически изогнул бровь. — Как все-таки работает голова у женщин? А? — Кирэль вонзил ещё один обиженный взгляд в спину Улимы.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском редких веток под нашими сапогами. Мы с Кайвином быстренько переглянулись, а уголки губ Кирэля уже подрагивали, готовые в любой момент сорваться в улыбку.

— А и ладно! — Он обреченно махнул рукой.

Наш дружный смех лавиной обрушился на лес, спугнув стайку птиц. Тарна, идущая на привязи следом, шарахнулась в сторону, недовольно воскликнув.

Так толкаясь и перешучиваясь, мы почти нагнали идущих впереди девушек.

— Потише вы там! — Сердито шикнула Тилиэль, обернувшись к нашей неразлучной троице.

Взгляд Улимы был полностью солидарен с ней.

— Мы почти дошли до рощи Эходрев, — объявила эльфийка, — проявите уважение.

— Как думаешь, Кайвин, она, по-моему, и правда твоя родственница? Такая же зануда. — Быстро определил друга Кирэль.

— Понятия не имею, да и не хочу понимать. Если бы я был нужен своим родным, они бы не оставили меня одного посреди площади. Или же, по крайней мере, сообщили бы о причинах такого поступка в записке, — сухо отозвался Кот, — моя семья — это ты и теперь ещё Отто.

Я робко улыбнулся, смутившись от столь откровенного признания. В этой новой жизни я еще ни разу не переступал рубеж выгодно-договорных отношений.

И не выступал в статусе просто личности, когда другие эльфы и люди ничего от тебя не ждут, а находятся рядом, потому что таково их искреннее и свободное желание.

Кот и Медведь оказались первыми, кто познакомил меня с приятной стороной взаимоотношений. Стороной дружбы.

— Не стоит смущаться, друг мой, ты уде два раза спасал мне жизнь. — Невозмутимо сказал Кайвин, покосившись в мою сторону.

Оскалившись в широченной улыбке Кирэль, хлопнул Кота по плечу.

— Поддерживаю твой настрой, — весело добавил он, — тебе и Отто всегда будут рады в моем доме. Как только приедем, матушка обязательно напечёт самых вкусных лепешек с мясом шиповика. Во всем Симкхое не попробуешь лучше.

— Но особенно обрадуется отец, — продолжил Кирэль, — он обожает гостей. Да и за прочими хлопотами, сопутствующими появлению в доме новых эльфов, у матери не будет времени ворчать, когда он слишком уж долго засиживается в кабачке карлика.

— Презабавное заведение, честное слово, — никогда не унывающий балагур Кирэль ударился в воспоминания, — эльф коротышка, представляете, такой вот уродился. Предприимчивый как стадо лепреконов. Переделал избу в трактир. А изба у него стоит аккурат на берегу самого маленького озера в Симкхое, в народе прозванного Карлик. Вот и вышло, что карлик открыл заведение у Карлика, — Кирэль заливисто рассмеялся, — может ростом он и не вышел, зато какой варит эль! — Медведь блаженно закатил глаза. — И разрешает играть в фирст. В трактире до утра гвалт стоит. Однако на последнем слове Кирэль прикусил язык и с опаской скосил взгляд на Кайвина, — ну фирст это не обязательно. Отец вот его тоже не очень жалует, — скомкано закончил Медведь срывающимся голосом. Наверняка вспомнив, что ясноокая Иллувала, которую так свято чтит его лучший друг, не одобряет азартных игр.

Я поспешно спрятал готовую вырваться наружу улыбку, живо представив себе семейство Кирэля, простое и дружное, перед нашим приездом, в едином душевном порыве прикапывающее на заднем дворе потрёпанную колоду карт и графинчик лучшего пряного северного эля. На лицах у всех читалось благостное умиротворение и только по щеке главы семейства скатилась большая скупая слеза.

Я мотнул головой прогоняя странное видение. На самом деле я завидовал Медведю, которому в отличие от