Всё начинается с нуля - Ания Сказ

— На первый раз, мы простим тебя дитя, — вмешался другой друид, — но впредь относись к нашим законам более ответственно.

Тилиэль сконфуженно отступила в тень за нашими спинами, а все внимание вновь обратилось к нам. Я не смотрел на семерых эльфов сидящих впереди, но физически ощущал как каждый из них прожигает меня внимательным взглядом.

— Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что мы не можем оставить пришельцев безнаказанными за столь тяжкое преступление? — Наконец нарушил молчание один из семерых.

Кирэль многозначительно хмыкнул.

— А если сами захотим уйти? Будете удерживать силой? — Северянин оценивающе обвёл взглядом семь тонких фигур и единственного стражника на входе.

— Для начала попробуйте уйти. — Приятно улыбаясь проговорил друид, ближе всех сидевший к Кирэлю.

Северянин тут же развернулся на пятках и угрожающе двинулся к стражу. Тот невозмутимо отошёл, освобождая путь. Медведь запнулся и замер.

Несколько секунд Кирэль стоял в нерешительности, занеся ладонь над рукоятью меча. Затем все-таки ринулся вперёд. Взявшиеся из ниоткуда, толстые ветви тотчас преградили ему путь, сплетясь в крепкую витиеватую решетку. Медведь не растерялся и рубанул по ним мечом. Посыпались искры.

Тилиэль вскрикнула.

Одна из древесных лиан отделилась от собратьев и наотмашь хлестнула северянина по груди. Кирэля отбросило на несколько метров. Пролетев через весь круг, он плашмя рухнул у изножья помоста, на котором чинно восседали друиды.

Меч опасно отлетел в сторону и с лязгом воткнулся в землю. Медведь тяжело дышал и не спешил подниматься. Пространство огласилось резким скрежещущим смехом, доносившимся со всех сторон.

Сверху спустилась ещё одна коричневая лиана и опутавшись будто змея вокруг лодыжки Кирэля вздёрнула его вверх. Медведь неистово забился, вертясь и рыча в попытках освободиться.

Моё терпение лопнуло, я ринулся на помощь к другу, находу выхватывая меч. Но добежать не смог. Под нарастающий противный хохот земля ушла из-под ног, все задрожало и закружилось в бешеном танце. Я отбивался сразу от сотни, нет от тысячи острых корявых веток, норовящих схватить, проткнуть, убить.

Голос Кайвина прорезал хаос, полный тревоги и страха:

— Перестаньте! Отпустите!

По-видимому, он тоже отчаянно боролся с древесными гигантами.

От негодования я забился ещё яростней, но ничего не добился, лишь капкан из ветвей стал крепче, да мерзкий смех громче.

— Они все поняли! Перестаньте же! — Паника в голосе Кота нарастала с каждым словом.

Наконец кто-то из друидов громко произнёс:

— Довольно!

Кружение и тряска мигом прекратились. Исчез и смех.

Я кулем рухнул на влажную землю с высоты человеческого роста, дыхание выбило из лёгких.

Поднявшись, заметил, что Кирэль сидит рядом, кашляя и держась обеими руками за горло. Меж пальцев северянина я разглядел багровеющие полосы, очень похожие на след от удавки.

Бледный Кайвин уже помогал нам подняться на ноги.

— На сей раз достаточно, — безразлично заключил друид, сидящий в самом центре полукруга.

Никого из остальных друидов нисколько не взволновала сцена разыгравшаяся прямо перед ними. Будто это было обыденным и довольно скучным делом.

— Надеюсь, вы усвоили важный урок: не стоит пытаться принести свои порядки в наш дом, — продолжил друид, который показался мне самым старшим и солидным среди всех, — мы строили отношения с лесом Эходрев долгие столетия и не вам решать, чему быть здесь, а чему нет. Вы можете лишь уважать наш труд и дружбу древних деревьев, — длинный перст указал на Кайвина, — в жилах вашего друга, течёт кровь леса, и я вижу, что он лучше всех понимает, о чем я сейчас говорю.

По лицу Кайвина легкой волной прошлось удивление, но он быстро совладал с собой.

— Впредь прислушивайтесь к нему, — скорее потребовал, чем посоветовал друид, — а теперь прошу вас к ночи покинуть Ренкхое. Обида рощи, не так скоротечна, как наша.

— У меня есть просьба! — Глухо прохрипел я, делая шаг вперёд. Семеро молчали, но я понял, что мне позволено договорить, — я шёл сюда за одним человеком.

— Рад, что ты начал этот разговор, — неожиданно вмешался другой друид, — мы боялись, что ошиблись. Мы знаем зачем ты здесь.

Я открыл рот, намереваясь продолжить.

— И знаем о второй причине тоже, — поддакнул его сосед, — мы знаем о тебе всё, от рождения и до смерти.

— Смерти? — Мой голос ослабел, — но откуда?

— У нас свои источники. Ты ничего не помнишь. И это нам тоже известно. Однако мы не те, кто вправе открывать тебе тайны судеб, — туманно ответил центральный друид, — но так и быть. Иди зачем пришёл, стража проводит тебя.

— А мои друзья? — Я обменялся встревоженными взглядами с Кайвином и Кирэлем.

— Можешь взять их с собой, если хочешь.

— Вы просто шайка пустоголовых бандитов! Это ж надо устроить такое в священной роще! — Кипятилась Тилиэль, пока мы снова шли по одной из лесных извилистых тропок, — никакого уважения!

Кирэль сипло засмеялся. После наказания друидов он ещё не мог толком говорить.

Страж вёл нас прямиком в зелёную лесную глушь, где каждое громадное дерево было превращено в диковинный дом. На деревьях попроще висели плетёные гамаки и искусно сделанные ширмы из широких листьев.

Среди корней одного из гигантов сидел темноволосый эльф и аккуратно работая перочинным ножом выстругивал свирель.

Наше приближение, судя по всему, он заметил ещё издали и вскинул голову. Взгляд глубоких серых глаз мельком прошёлся по моим спутникам, споткнулся на Кайвине и наконец замер на моём лице. Губы незнакомца дрогнули. Отложив работу, эльф плавно поднялся на встречу.

Он был невероятно высок, даже по меркам моего народа. Но напоминал скорее гибкую лозу, чем громадную неповоротливую скалу. Кошачьей бесшумной походкой великан приблизился к нам и сходу заключил меня в объятия.

Отчего-то подумалось, что, если в прошлой жизни у меня существовал отец, я хотел бы чтобы он был похож на эльфа стоящего передомной. Тёплый свет и затаенная мудрость искрились в его лице, в каждом лучике морщин собиравшихся вокруг его губ и глаз, всякий раз, когда он улыбался. Его присутствие успокаивало, дарило надежду и странное, едва уловимое чувство дома. Надежной крепости и зашиты.

— Рад видеть тебя мой мальчик. — Прошептал он мне в макушку.

И тут меня прорвало. Вся моя прежняя жизнь яркой лентой пронеслась перед глазами. События трехсотлетней выдержки хлынули в сознание как вино из сорванного в бочонке крана. Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь не сойти с ума от обилия образов лиц и имён гвоздями, начинивших мою и без того раскалённую голову. В ушах звенело.

Поддерживаемый удивительным эльфом, я грузно осел на землю, приготовившись упасть в обморок.

На заднем фоне шептались беспокойные голоса, кажется,