Всё начинается с нуля - Ания Сказ

Настал черед Кирэля заливисто смеяться. А Кайвин совсем сник.

— Это была не богиня, — пробубнил он, — это Тилиэль, поганка.

— Кто?! — Дружным трио воскликнули я, Улима и Шарин.

— Кто такая Тилиэль? — Тут же грозно поинтересовалась принцесса.

— Да так... — туманно пояснил я, отчего-то сорвавшимся высоким голосом, — она местная, проводила нас по доброте душевной к друидам.

— Я шла, чтобы сказать, что мне понравилось бродить с тобой по ночному лесу, пришелец, — вредно заявила Тилиэль, так не во время возникшая в поле нашего зрения.

С минуту они с Шарин сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, в которых клянусь честью ясноокой, сверкали молнии.

Улима так и замерла с открытым ртом, наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Как поёт песнярь слушали, лунным светом любовались. — Не прерывая зрительный поединок с Шарин, продолжала издеваться эльфийка.

— О, Тилиэль, к нам, кажется, идет Мирандин. — С притворной заинтересованностью сообщил Кирэль, активно всматриваясь вдаль. — Тоже хочет послушать про твои приключения. — Поддержал я авантюру друга.

Услышав знакомое имя, Тилиэль заметно сжалась, втянула голову в плечи и заозиралась по сторонам. Метнув в нас злобный взгляд, она поспешила удалиться, пока скандал не перерос из любовных в разряд семейных и не дошёл до кровной мести.

— Мне тоже пора. Скоро начало. — Холодно произнесла Шарин, поправляя волосы.

— Подожди. — Я хотел остановить её, объяснить, что Тилиэль просто глупая девчонка, которая лезет туда, куда не просят. Но Шарин настойчиво отстранилась.

— Я не люблю ночные прогулки, Отто. И лунный свет меня не привлекает. — Отчеканила она единым духом и зашагала прочь.

— Я с тобой. Буду болеть за тебя. — Воинственно заявила Улима. Догнала Шарин и взяла под руку. Стройным дуэтом наши дамы удалились.

Я тяжело вздохнул.

— Да Унгал с ней, — махнул рукой Кирэль, — никогда не понимал, что ты в ней нашел. Полтора метра вредности и зазнайства.

— Осторожно, по краю ходишь. — Осадил я друга.

— Ну нет. С тобой драться себе дороже, — хохотнул он, — пойдем лучше отыщем чего-нибудь покрепче этой отравы.

Медведь с лёгкостью сгрёб нас с Кайвином в охапку и потащил на пламя горящих костров.

Не знаю, на что надеялся Медведь, но очень скоро выяснилось, что ничего, кроме окаянной сладкой медовухи, которую с таким упоением хлестали лесные эльфы, поблизости нет.

Зато один бойкий юноша, втихаря, предложил нам угоститься тертым листом дурман-травы, после которого визита богини удостоился и сам Кайвин.

— Знаешь, Отто, а я верю тебе. — Заворожённо проговорил он, смотря куда-то сквозь мое плечо.

— По поводу чего? — Насторожённо поинтересовался я.

— По поводу ясноокой. Я, кажется, тоже вижу её! — Подрагивая в священном трепете, сообщил он нам с Кирэлем.

Тот едва успел прихлопнуть рот обеими руками, чтобы не расхохотаться. Он смотрел туда же, куда и Кайвин. Нас с Медведем эта лесная пакость почему-то не брала. Никакого эффекта, только есть захотелось.

Я обернулся, чтобы тоже отдать честь ясноокой, и оторопел. Всё это время несчастный Кайвин пялился на дородную веснушчатую эльфийку в пышном венке из папоротника на буйных кудрявых волосах. Она смеялась, пританцовывая в кругу у костра, под музыку, которую на флейтах и свирелях играли музыканты. Её пышные во всех отношениях формы колыхались в такт музыке. Вот уж действительно гипнотическое зрелище. Есть от чего прийти в священный трепет.

Я моргнул, стараясь развидеть явление богини. Кирэль тем временем постарался переключить внимание одурманенного Кайвина на что-нибудь другое, пока тот не упал на колени и не начал кланяться пышнотелому идолу.

Хвала ясноокой, которая, увидев с небес сие святотатство, решила немедленно его пресечь. Над поляной громко протрубил рог, приглашая всех к началу церемонии.

Девица скользнула в толпу, Кайвин горестно вздохнул и в порыве разочарования одними зубами отхватил сразу половину румяного яблока, висящего над нашими головами.

Среди собравшихся я разглядел высокую фигуру Ирлиана. Она как тёмный флаг маячила над медными головами. Я решительно направился прямо к нему.

— Надо ещё Улиму найти. — Обеспокоенно напомнил Кирэль.

Но долго искать не пришлось, она находилась неподалеку, с неизменным атрибутом в виде джина на руках. Вокруг девушки собралась веселая компания молодых эльфов. Все они с интересом косились то на джина, то на уши и светлые волосы Улимы. Пытались жестами донести до неё комплименты, заставляя девушку отчаянно краснеть. Улима смущалась, но было видно, что внимание ей льстит.

На ходу засучив рукава, Кирэль пушечным ядром ринулся в самую гущу событий. Растолкав незадачливых ухажёров, встал за спиной Улимы, как профессиональный телохранитель. Спорить с внушительным противником никто не рискнул. Эльфы рассеялись по сторонам. Улима обернулась на непрошенного защитника, поджала губы, но ничего не сказала.

— Давно не виделись, Кайвин. — Первым разрушил неловкое молчание, скопившееся вокруг нас, Ирлиан.

— Угу. — Безучастно отозвался Кот, даже не взглянув в сторону бывшего наставника, попутно высматривая кого-то в толпе.

— Он немного не в себе, — прошептал я, — напробовался дурман-травы.

Острые брови Ирлиана поползли вверх. — Ах вот оно что. Ну да, Кайвин же родом отсюда. И как я мог забыть. Бывший настоятель храма ясноокой порылся в недрах своих широких одежд, выуживая на общее обозрение круглую плоскую фляжку. — Это крепкая настойка трескучей ягоды. Дай ему. Мигом отпустит. И второму другу тоже предложи, он же с севера. Оценит.

Хмыкнув, я повернулся, намереваясь попотчевать блаженного, но Кайвина уже и след простыл. Я нелепо закрутился на месте, страшась, что в таком состоянии, мой друг мог публично отмочить какую-нибудь глупость.

— Не переживай, — рука Ирлиана легла мне на плечо, — дурман-трава забирает ненадолго. Вскоре он сам вернётся.

— А ты откуда знаешь, что Кайвин из местных? — Задал я, в сущности, глупый вопрос. Как будто глядя на здешних обитателей, у кого-то могли возникнуть сомнения.

— Я знал его родителей. Крайне уважаемые эльфы.

— Так зачем же эти уважаемые эльфы бросили его как надоевшую вещь?

Я гневно хлебнул из фляжки и сморщился. Острая, но в то же время сладкая с тонкой горчинкой жидкость обожгла язык и десны. Едва сдержался, чтобы не раскашляться.

Ирлиан заботливо похлопал меня по спине.

— Его мать входила в число стражей леса. Погибла от рогов фанвэ. А отец... — Ирлиан осёкся и пожевал губами, подыскивая слова. — В общем, безопаснее было его отправить в мир.

— Один из семерых... — Потрясённо выдохнул я, ошеломленный догадкой.

Ирлиан неопределённо кивнул.

— И он не знает. Не знает про Кайвина?

Ирлиан вновь молча покачал головой.

Забывшись, я вновь приложился к фляжке и сморщился. — А кто именно?

— Это уже неважно, — отмахнулся Ирлиан, — не стоит ворошить прошлое.