Всё начинается с нуля - Ания Сказ

— Ну конечно, уже нажаловались, — вздохнул Экх, — чем старше деревья, тем капризней они становятся.

Сунув руки в широкие трубы рукавов, друид проплыл мимо.

— Экх ответственный за раскрытие и обучение вновь прибывших. — Шепотом объяснил Ирлиан, следуя за друидом. Но тот все равно услышал.

— И за их промахи я тоже ответственный. — Бросил он через плечо.

Ирлиан лишь улыбнулся: — половинцы в нашем мире как дети. Не стоит судить их строго.

— И возиться с ними приходится почему-то мне. — Ворчливо откликнулся Экх.

— Не только, друг мой, не только. Равно как и детям, им нужна забота и мудрый наставник. — Парировал Ирлиан.

— Напомни мне поговорить с Нейдом, чтобы вместо обычного учителя, тебя поставили на мое место. И возись сколько душе угодно, раз тебе это по нраву. — Брюзжал Экх.

Ирлиан спорить не стал. Он никогда не стеснялся своей любви к воспитанию потомства. И даже когда несмышлёныши вырастали, он по-прежнему относился к ним с пониманием и заботой, готовый в любое время принять их обратно под крыло и залатать раны.

А вот я задал вопрос, давно вертевшийся на языке. Наклонившись к самому уху наставника, едва слышно выдохнул:

— А почему у друидов такие необычные имена? Это же просто порядковые номера. Один, два и так до семи.

Ответил мне Экх. И как только умудрялся расслышать даже то, что не должен был. Видимо сказывались столетия практики.

— Дело в том, что, давая клятву лесу, мы утратили личные имена, — терпеливо разъяснял он, — теперь нас знают под номерами согласно положению в иерархии общины. Нас семеро, имен тоже семь. Первый — Мин, верховный друид. Старший из всех нас. Он не участвует в бытовой жизни леса и общины. Его обязанность отслеживать судьбу мира, общаться с оракулами и сохранять равновесие.

Атт — второй по старшинству. Он тоже не вникает в дела простых эльфов. Общается лишь с Мином и королевским двором. Война и политика, вот две его стихии.

Третий брат — Нейд. Именно он заведует жизнью Ренкхое, традициями леса и законами природы. Кто-то вроде местного старейшины.

Роли остальных четырёх братьев не так значительны, как первые три. Четвёртый — Кан, несёт на себе роль вершителя правосудия и карающей руки одновременно.

Лемп — пятый и самый народный. Именно он разгребает все общественные дела и проблемы. Будь то хворь или смерть, праздник или рождение.

— А вы, стало быть, шестой, который возится с несмышлёными половинцами, как бы чего ни отчудили. — Догадался я.

— Не только с половинцами, — поправил Экх, — со всеми птенцами Иллу-Валиона. Учу новичков дружить с магией.

Я невольно присвистнул: — немаловажная миссия!

В ответ Экх наградил меня скептическим взглядом.

— А чем занят седьмой? — Вернул я разговор в интересное для меня русло.

Я никогда особенно не интересовался чем занимаются в лесу сумасшедшие старики и эльфы вынужденные обособленно ютиться рядом с ними.

Я даже предположить не мог, что коренным жителям Ренкхое нравится подобное затворническое существование.

— Я бы сбежал на второй день, — бывало рассуждал я, сидя за бокалом южного искристого вина, которое теперь вызывало у меня одну лишь дурноту. Уж лучше северный эль. А между прочим, у людей вино куда вкуснее и не такое сладкое. Интересно, почему мы не завозим его на полуостров.

Однако сейчас, возвращаясь к теме менталитета Ренкхое, я был вынужден признать: здесь не так уж и плохо. Чудно, по сравнению с центральным перстом, но не плохо.

— Орд занимается различными хозяйственными вопросами. Чтобы эльфам было что есть, где жить и чем себя занять. Вот, собственно, и всё. А теперь прощайте. Мне пора занять почётное место путеводителя церемонии. — Экх слегка склонился, приложив ладонь к груди и скрылся, петляя среди запалённых кострищ и развешанных живых зелёных штор.

За беседой я и не заметил, как мы достигли лагеря. Казалось, здесь собрался весь западный перст. Эльфы стояли, сидели и качались в плетёных гамаках вокруг костров. В центре расчистили порядочную площадку, где домиком был сложен самый большой костёр, который пока еще не горел. Рядом дремал громадный валун, изрядно заросший бурым мхом.

Вокруг площадки кто-то расставил высоченные шесты, украшенные лентами, цветами и черепами различных животных. Я вспомнил ещё одну причину, по которой недолюбливал Ренкхое и доселе ни разу не побывал здесь, хотя остальной полуостров объездил вдоль и поперёк. Не только из-за уединенного образа жизни. Но и за некое лицемерие, сквозившие в устоях и традициях.

Даже люди знают, что все эльфы не любят и не едят мяса. Ну почти все. Северяне, в чем я был с ними солидарен, ели его много и со вкусом. Жители Ренкхое напротив, презирали земляков и людей поедающих животных и птиц. Кроме того, осуждали буквально каждого, кто рубил деревья, убивал животных и творил прочие безобразия против природы.

Однако все это ни сколько не мешало им в своё удовольствие жечь костры и украшать места собраний черепушками несчастной живности, в которые, по их мнению, вселялись лесные духи.

— После тишины Иллувалинора никак не привыкну к шумным сборищам, — дружелюбно улыбнулся Ирлиан, продвигаясь сквозь весёлые компании эльфов, сидящих то тут, то там.

Народу и правда было много. Жители Ренкхое воспринимали церемонию раскрытия дара как грандиозное торжество. Повсюду гирляндами висели угощения: сушёные грибы, спелые яблоки, гроздья ягод и длиннющие косы молотых орехов и кореньев в меду. Без тени смущения эльфы откусывали понравившиеся лакомства прямо с верёвки, запивая кушанья янтарной жидкостью, плескавшейся в пузатых дубовых бочках, хаотично расставленных по поляне. Кружка, кстати, у каждой бочки была одна, прикованная на цепь. Чтобы не увели. Другой посуды, видно, не было.

Заметив смесь крайнего изумления и брезгливости на моём лице, Ирлиан мягко рассмеялся: — Да-да, эльфов привычных к столичным изыскам или храмовой аскезе может шокировать местное общинное панибратство. Кстати, мальчик мой, я, кажется, вижу то, что тебя точно заинтересует, — тонкий палец Ирлиана, украшенный простым перстнем с круглым агатом, указал на поваленное дерево в самом конце поляны.

Держась особняком, мои друзья о чём-то бурно переговаривались. Точнее переговаривались Кайвин и Улима, Кирэль же неприкрыто зевал, лениво поглядывая по сторонам. Ему явно было скучно. Прогуливающиеся рядом эльфы в ответ с любопытством разглядывали северянина, разительно отличающегося от них и цветом волос и габаритами. Такие же взгляды получали, и мы с Улимой. Словно альбиносы в стае рыжих котов. Своим здесь казался только Кайвин.

Губы сами собой растянулись в радостной улыбке. Я кинулся на встречу друзьям, но Ирлиан придержал меня за плечо.

— Я, пожалуй, пойду поздороваюсь