Всё начинается с нуля - Ания Сказ

— Кстати, Отто, — вдруг сменил тему Кайвин, очевидно думавший о том же, о чем и я, — Тилиэль случайно не говорила что-нибудь новое о Шарин?

— Я больше не спрашивал, — коротко ответил Коту, — она жива и этого пока достаточно чтобы не сойти с ума.

По мере приближения к священной роще друидов, лес менялся на глазах. Мох исчез, уступив место чистым утоптанным тропинкам. Деревья стали толще и мощнее, некоторые казались и вовсе необъятными. Не было видно вокруг ни пустоцветов, ни щелкунов. И я смекнул что мы вступили в более цивилизованную и обжитую эльфами часть Ренкхое. Меж деревьев потянулись дома, больше похожие на землянки с мшистой крышей. Женщины развешивали на ближайших ветвях гирлянды грибов и крючковатых кореньев для сушки. Кое-кто пас на травянистых лужайках однорогих красивых лошадей.

И все местные жители, как один, напоминали Кайвина по цвету глаз и волос.

— Вот это генофонд! — Восхищённо присвистнул Кирэль, но его реплика осталась без внимания.

Я заметил, что некоторые жилища строились прямо на деревьях. К ним змейкой огибая ствол вели тонкие витиеватые ступени.

Наша компания остановилась на пороге необычной рощи, больше похожей на шатёр из гигантских крон, полумесяцем растущих друг за другом. Мы все дожидались Тилиэль, она пошла сообщить о нашем прибытии и узнать, когда нам соизволят уделить время.

— Простите. — Откуда-то из-под локтя Улимы зазвучал густой низкий голос. Улима с визгом отпрянула в сторону, от неожиданности выпустив джина из рук.

— Эх, новенькая. — Обреченно констатировал голос и судорожно вздохнул.

Принадлежал он широкому древесному стволу, из которого на Улиму грустно взирала вполне эльфийская физиономия. Морщинистая и усталая. Борозды и сучки на коре делали её похожей на древнего старика.

— Судя по вашему потрясённому лицу, вы абсолютно ничего не понимаете в деревьях, — проворчал старец, изучая Улиму недовольным взглядом, — а раз так, то не могли бы вы все-таки убрать с него выражение застигнутого врасплох сурка и поскорее передать Экху, что ваши сородичи, окаянные половинцы, опять намазали меня вовсе не средством от короедов, а лакричным маслом.

Теперь ствол чешется сил нет.

Улима беспомощно оглянулась на нас, не поняв ни слова из того, что ей сказали.

Дерево испустило очередной тяжкий вздох.

— Так вы передадите Экху, а? — Вопросило оно после продолжительной паузы, — ну или почешите что ли. Мне самому нечем. — В голосе древесного гиганта отчетливо послышалась мольба.

Никто не спешил с ответом. Все молча разглядывали необычного собеседника широко раскрытыми глазами. Наконец я выдавил из себя судьбоносное: — Простите, а кто такой Экх?

В этот момент вернулась Тилиэль в сопровождении стражи, одетой в зелёные плащи, и махнула рукой, призывая следовать за ними.

— Неучи… — пробурчало дерево нам вслед, но все поняли, что обращалось оно главным образом к Улиме.

— Половинцы в круг не допускаются! — Категорично заявил один из стражей, преградив нам путь. Тилиэль едва не врезалась носом в его широкую грудь.

— Вам надо в лагерь. А дальше мастер Кан определит, чем вам заниматься. — Второй страж аккуратно взял Улиму под локоток, разворачивая в противоположном направлении. От страха девушка готова была шлепнуться в обморок.

— Иди с ним. — Одними губами шепнул ей Кайвин.

Улима зыркнула на меня взглядом человека, которого только что предали, но Кота послушалась.

— Что за... — начал возмущаться Кирэль, но Кайвин выразительно покачал головой, заставив Медведя замолчать. Похоже, и он понимал, что сейчас неподходящее время для того, чтобы качать права.

Мы прошли сквозь сплетенную из ветвей арку и по ступеням, выбитым прямо в земле, спустились вниз. Кроме призрачного тумана пространство заполнял невнятный ропот и перешептывание множества тихих голосов. На удивление, смысл их разговора не смог различить даже мой эльфийский слух.

По центру, на возвышении, полукругом стояли семь каменных тронов, на которых сидело семь, как мне показалось, совершенно одинаковых каменных фигур. Лишь подойдя ближе, я смог заметить, что фигуры эти живые.

Это были самые обычные эльфы, просто настолько древние, что кожа их превратилась выбеленный пергамент, волосы занесла седина, глаза в темноте казались тлеющими угольками. Если можно представить себе холодные угли.

Эльфы не стареют телом, однако возраст выдают глаза. Вся мудрость и опыт прожитых веков остаётся в их глубине, накладывая свой особый отпечаток. Чем старше эльф, тем тяжелее и умудрённей взгляд.

Эта истина тараном сразила меня, и я отступил под прицельным взглядом семи пар глаз. Ничего не выражающих и равнодушных. Перед нами были очень древние существа. В своей жизни эти глаза видели столько, что в ряд ли их могли взволновать трое пришельцев во главе с юной Тилиэль.

Один из друидов плавно поднял вверх ладонь с длинными овалами ногтей и гомон вмиг исчез. Тилиэль тут же упала на одно колено, низко склонившись. Я завертел головой пытаясь понять кому друид подал знак. Но никого не увидел, кроме стража, смиренно застывшего за нашими спинами. — Берите выше, юноша. Здесь, внизу, вы ничего не найдёте. — Приятным высоким голосом произнес один из друидов, очевидно наблюдавший за мной.

В ответ на мой непонимающий взгляд он лишь вздохнул и поднял льдистые глаза вверх.

Я последовал его примеру и у меня натурально отпала челюсть. Из далекой вышины, где-то на уровне облаков, проглядывающих сквозь могучие ветви, на нас взирали сотни древесных лиц. Все они походили на грубо вырезанные маски. Одни смеялись, другие кривили неровные рты в злобной гримасе. Никакой мимики, подобной дереву встреченному нами ранее, не было и в помине.

— Вы знаете зачем вас привели сюда? — Спросил второй друид, его голос звучал тише и медленнее чем у первого.

— Конечно, — уверенно вступил Кирэль, опережая всех, — немножко встряхнули ваш лесок. Ему если честно даже на пользу.

Мы с Кайвином тревожно переглянулись. Выступление Кирэля грозило обернуться настоящей бедой.

— Как любопытно, — спокойно отозвался третий друид, удостоив Кирэля очередным равнодушным взглядом, — а мы слышали, что вы совершили святотатство, убив стража леса — одного из немногих оставшихся древних существ.

— Это моя вина, мудрейший, — неожиданно пролепетала Тилиэль не поднимая головы, — мне не хватило мужества погибнуть от рогов священного фанвэ. Я позволила убить его.

— Интересно посмотреть, как бы ты не позволила. — Негромко буркнул Кирэль себе под нос. — Встань, дитя. — Властно распорядился один из друидов, сидевших в центре круга. Тилиэль неуверенно поднялась.

— Твой проступок воистину прискорбен, но кто вправе ожидать смиренного принятия судьбы от столь юного создания. Иногда на это не способны даже зрелые эльфы. — Рассудительно