Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— И почему у него такой сокрушенный вид? — тут же идет в атаку Хейдес. — Он чуть не убил Ареса. У него нет никакого права выглядеть несчастным.

— Остынь и сядь, — осаживает его Тимос, подходя к Локи. — И я напоминаю, что он стрелял не намеренно. Второй патрон ушел, когда я навалился на него, чтобы обезоружить.

— Я могу обеспечить ему вполне реальные причины для грусти, — не унимается мой брат.

Прежде чем он успевает сделать к нему шаг, я вытягиваю руку и перегораживаю дорогу. — Дива, сядь. От махания кулаками у тебя прическа испортится, ты же знаешь.

— Сейчас не время для шуточек, Гермес, — цедит Хейдес.

Он пытается обойти меня, но Лав оказывается быстрее нас обоих. Она хватает его за плечо и дергает назад, сыграв на эффекте неожиданности. Растерявшийся Хейдес позволяет увлечь себя к одному из стульев у стола. Лав резким жестом заставляет его сесть.

В следующую секунду она встает со мной рядом, явно раздраженная. — Мог бы взять с собой кого-нибудь понакачаннее, но поспокойнее из твоей семейки.

Я жму плечами. — Единственный спокойный у нас — Поси, да и то лишь потому, что вечно дует траву. А я не знал, водятся ли у вас тут ищейки. Побоялся, что добром это не кончится.

Мне удается вызвать у неё улыбку, но этого мало. Это вымученная улыбка, которая не касается глаз. Вокруг её красивых светлых глаз залегли глубокие темные тени.

— Он отказывается идти на контакт, — сообщает Тимос. — Мы выдали ему новый голосовой синтезатор, побоявшись, что в старом могла быть прослушка или что-то еще, что помогло бы Урану. Но он… ни слова не произносит. Не пишет. И даже не смотрит на нас, чтобы читать по губам.

— Потрясающе, — ворчит Хейдес.

Мои ноги двигаются сами по себе. Я пересекаю комнату и останавливаюсь в том самом углу, где забился Локи. Кивком головы я приказываю Тимосу уступить мне место.

У меня нет никакого плана. И я уверен, что всё, что сейчас придет мне в голову, не сулит ничего хорошего. И всё же я попробую.

Я опускаюсь, сгибая колени, и балансирую на корточках. Глаза Локи остаются закрытыми, даже когда я слегка касаюсь его обнаженного плеча.

Но едва почувствовав прикосновение моей ладони, он вздрагивает. Его пухлые губы изгибаются в улыбке и шевелятся, беззвучно произнося мое имя. Он только что сказал «Гермес», я уверен в этом.

Его веки приподнимаются, и две сияющие радужки впиваются в мои глаза.

— Как ты узнал, что это я? — спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство и замешательство.

Локи передергивает плечами, а затем делает глубокий вдох носом. По моему парфюму?

Я получаю подтверждение, когда он одними губами беззвучно артикулирует слово: «Клубника».

Только сейчас я замечаю, что при нем нет голосового синтезатора, а ведь он очень пригодился бы, чтобы общаться проще и быстрее.

Я замечаю прибор, брошенный в дальнем углу комнаты. Лав поднимает его, кладет к ногам Локи и отходит, оставляя нас наедине.

— Самое время поболтать, тебе не кажется?

Его кадык дергается, и он быстро набирает текст на аппарате: «Привет, Гермес».

— К черту приветствия, — нападаю я, мгновенно и окончательно теряя остатки терпения. — Зачем ты это сделал?

«Арес в порядке?»

— К твоему счастью, да. Иначе тебе бы уже оторвали руки по самые плечи, — подает голос Хейдес, будто Локи может его услышать.

Локи не сводит глаз с моего лица. С моих губ. Ни на секунду. Ему плевать, что там говорят остальные. «Я стрелял в него не нарочно. Рука сорвалась, когда тот парень на меня прыгнул».

— Ладно, супер, давай тогда сразу причислим тебя к лику святых. Какого хера ты вообще пытался его убить?

«Значит, он жив?»

— Да.

Происходит странная вещь. На лице Локи одновременно отражаются две совершенно разные эмоции. Настолько противоположные, что я замираю в изумлении. Сначала я вижу злость — полагаю, из-за того, что миссия провалена. А затем — облегчение. Облегчение оттого, что Арес жив?

Что вообще творится в голове у этого парня?

«Я должен был сделать это ради Урана. Тебе до сих пор непонятно, Гермес?»

Я не собираюсь вестись на его игры, на эти попытки уйти от ответа и выставить меня дураком. Я и так побыл им достаточно. — Зачем ты это сделал? — повторяю я.

Локи опускает голову к прибору и начинает крутить его в руках, поглаживая панель, будто видит её впервые. Затем пишет. Стирает. Снова пишет. Стирает. И пишет опять.

«Именно поэтому я не хотел целовать тебя там, на балконе. Я знал, что собираюсь предать тебя».

Резкая смена темы выбивает почву у меня из-под ног. — Меня это не волнует. Мне плевать на твои чувства, на то, что было между нами, или…

И еще тонна всякого дерьма, в которое я сам хочу верить, чтобы казаться сильнее. Разумеется, меня это волнует, но я пришел сюда не за этой частью истории.

«Гермес».

— Чего тебе?

Он слегка подается вперед, приближаясь ко мне. Мой первый инстинкт — отпрянуть, но я не двигаюсь. Потому что что-то внутри меня отчаянно кричит, что он не причинит мне вреда.

«Всё, что было до этого, было по-настоящему. Это правда. В этом я тебе не лгал».

— Мне абсолютно насрать.

Стоит мне попытаться отвести взгляд, как он хватает меня за подбородок, больно впиваясь подушечками пальцев в кожу.

Я слышу скрежет ножек стула — знак того, что Хейдес срывается с места. И вряд ли для того, чтобы подойти и вежливо попросить Локи продолжать. Я вскидываю руку, останавливая его. Брат доверяет моему чутью и подчиняется.

Позади меня раздается голос Тимоса: — Спокойно. Я сам с этим разберусь.

Я вновь перевожу взгляд на невероятно красивого парня с янтарными глазами, который меня предал.

«Я знаю, что тебе теперь наплевать, но мне нужно, чтобы ты услышал: всё, что я говорил тебе, было правдой. Это было настолько по-настоящему, что даже чувство вины не помешало мне поцеловать тебя. Я хотел этого всей душой — и хочу до сих пор».

— Какая романтика, — издевательски фыркает Лав.

Её реплика ничуть не спасает положение. И всё же на самую крошечную долю секунды, какую только знала история миллисекунд, мне становится чуточку легче.

— Но почему тогда ты предал меня? Мы ведь пришли спасти тебя от Урана, приняли в своем доме, а ты повернулся к нам спиной.

Он шумно выпускает воздух сквозь зубы. «Это был единственный способ спасти тебя».

Внезапно мир словно замирает и погружается в абсолютную тишину —