Игра в недоступность - Моника Мерфи

class="p1">Мне все это надоело. Я пытался написать Джоанне, но она не ответила, и меня это здорово напрягло. Мама, разумеется, поняла все по моему лицу, а потом прямо посреди ужина потянулась через стол и накрыла мою руку своей.

– Если не хочешь сидеть здесь, не мучайся. Тебе стоит поехать к ней, – пробормотала она.

– Но вы же утром улетаете.

– Поезжай. Душа у тебя к этому ужину все равно не лежит. – Мама понимающе улыбнулась, и я осознал, что она права: я чувствовал, что мне не место за столом в ресторане.

Мое место было рядом с этой женщиной. Ей принадлежит мое сердце, и я отдал его ей добровольно.

Точно так же, как она отдала мне свое.

До сих пор поверить не могу, что этот мудак Брайан пытался ее вернуть. Вот ведь ушлый тип. Хорошо, что моя Джо гораздо умнее этого болвана. Она сразу поняла, что он несет всякую хрень. Я всего лишь обеспечил поддержку.

Впрочем, не понять его я не могу. Джоанна, блин, совершенно особенная.

Он проиграл – я выиграл.

Едва мы переступаем порог квартиры, на нас обрушивается волна теплого воздуха, и я невольно вздрагиваю. Натали калачиком свернулась на диване и теперь беспокойно посматривает то на Джо, то на меня.

– Это ведь слезы радости, да? – В голосе ее явно слышится беспокойство.

Я приобнимаю Джоанну за плечи, притягиваю ближе, целую в лоб.

– Определенно, – отвечаю я за свою девушку.

– Милота. – Натали картинно прикладывает руки к груди. – Вы двое – просто прелесть.

– Спасибо, что присматриваешь за Джо, – говорю я Натали.

Она слегка улыбается.

– Она же моя лучшая подруга. Конечно, я буду за ней присматривать. – Внезапно взгляд ее наполняет ярость. – Скажи, что ты выгнал Брайана и надрал ему задницу.

Я только смеюсь.

– Не-а. Джоанна его спровадила. Думаю, он предпочел бы, чтобы я его побил – было бы не так больно.

Этому козлу повезло, что я его не поколотил. Он так обращался с Джоанной, что вполне это заслужил. Вот только ей нужно было самой постоять за себя, отчитать этого говнюка, сказать, чтобы он оставил ее в покое, и я думаю (или, по крайней мере, надеюсь), что посыл он уловил.

Если не уловил и рискнет-таки вернуться, я ему так зад надеру, что мало не покажется.

– Ты очень храбро себя повела, высказав все Брайану, – говорит Натали Джоанне. – Я тобой так горжусь!

Джоанна вся дрожит – уверен, ее переполняют эмоции.

– Спасибо, – сдавленным от слез голосом говорит она.

Девочка у меня храбрая. Я тоже горжусь ею.

– Тебе надо лечь поспать. – Я целую Джоанну в щеку и не сразу отстраняюсь. – Знаю, ты устала.

– Ой, да что ты говоришь. – Натали закатывает глаза и хватает с журнального столика рядом с диваном наушники. – Похоже, они мне сегодня понадобятся.

Я посмеиваюсь себе под нос, Джоанна и вовсе молчит – только опирается на меня. Мы желаем Натали доброй ночи, и я веду свою девушку – женщину, которую люблю, – в спальню.

До чего приятно так думать. Признаться наконец самому себе в собственных чувствах – жить и наслаждаться ими. Я люблю Джоанну. Она любит меня.

Жизнь чертовски хороша.

Едва мы переступаем порог комнаты, Джоанна чуть ли не оседает на пол – прислоняется ко мне, и я чувствую, насколько она измождена. И спор с Брайаном, и наш с ней судьбоносный разговор высосали из нее все силы. Я начинаю с нежностью раздевать ее. Сначала снимаю пальто и шапочку. Улыбаюсь, снова заметив число восемьдесят восемь у нее на правой щеке. Надпись поблекла и размазалась от слез, но все равно приятно видеть ее, осознавать, что сегодня на Джоанне был мой номер. Что она представляла меня.

Надеюсь, она испытала гордость за меня. А то мы чуть не проиграли.

– Я о тебе позабочусь, – бормочу я, поддевая подол ее футболки. – Давай-ка разденем тебя, малышка.

– Ты пытаешься мне в трусы залезть, Магуайр? – спрашивает она, полушутя, и на губах у нее появляется едва заметная улыбка.

– Определенно. – Я ухмыляюсь. – Но только для того, чтобы потом мы могли заползти в кровать и уснуть.

Ее разочарование практически ощутимо.

– Пожалуйста, скажи, что ты тоже разденешься.

– Непременно.

Когда она остается в одних только трусиках, я укладываю ее на кровать и по самый подбородок накрываю одеялом. Она, распахнув глаза, наблюдает за мной, пока я поспешно раздеваюсь до боксеров и ныряю к ней в постель. Обнимаю ее за талию сзади, привлекаю как можно ближе к себе, зарываюсь лицом в ароматные волосы. Она устраивается поудобнее, накрывает мои руки своими, а ее попка прижимается к моему члену.

Он тут же оживает, как будто я какой-то озабоченный.

– До сих пор не могу поверить, что Брайан явился сюда, – сдавленно произносит она. – С чего он вообще решил попытаться убедить меня, будто нам надо снова сойтись?

– Потому что осознал, что потерял тебя, и пожалел о каждом принятом решении. – Я крепче сжимаю ее в объятиях. – Я понимаю, что им двигало. Теперь, когда ты моя, я ни за что тебя не потеряю. Не хочу.

– Я рада, что мы с ним расстались, ведь иначе я бы никогда не встретила тебя.

Я отодвигаю в сторону ее волосы, осыпаю загривок частыми поцелуями.

– Твой разрыв с Брайаном оказался лучшим событием в моей жизни.

Она не поднимает головы, дыхание ее становится частым, поверхностным.

– Ты всерьез говоришь?

– Когда речь о тебе, я всегда серьезен. В моей жизни не было ничего лучше тебя. В этом семестре я просто на вершине гребаного мира, и все это – благодаря тебе.

– Ты и сам постарался, – с иронией замечает она, и я тут же принимаюсь ее щекотать. Она визжит. – Что? Это же правда.

– Да, но только благодаря тебе. Ты меня вдохновляешь. – Я целую ее волосы. – Ты веришь в меня даже тогда, когда я сам в себя не верю.

Джоанна косится на меня через плечо, и во взгляде ее читается недоумение.

– Нокс. Я никогда не встречала такого уверенного в себе человека, как ты. Я-то какое отношение имею к твоей вере в собственные силы?

– Ты помогла мне с учебой. С чтением. С написанием эссе. С тобой я стал сильнее, Джо-Джо. Гораздо проще притворяться тем, кем не являешься, когда ты младше. Взять хотя бы старшую школу. Тренеры всегда готовы были подстраховать, упростить мне жизнь, когда дело касалось учебы, и только теперь я понимаю, что они так поступали – потому что не могли лишить команду такого игрока, как я.

Они были готовы что угодно