Игра в недоступность - Моника Мерфи

– И хорошо. Пускай завидуют. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. – Он снова целует меня, еще более яростно, будто хочет оставить свою отметку.

И у него получается. Всю дорогу до книжного я буквально парю. Парю я и весь остаток дня, полностью захваченная чувствами к Ноксу.

Если между нами случится что-то плохое, будет ужасно больно. И все же я готова рискнуть.

Только ради него.

37

Джоанна

– А так не перебор? – Я поворачиваюсь к Натали, заранее приготовившись к критике.

На дворе суббота, на часах только-только перевалило за полдень, и мы втроем – Натали, Блэр и я – готовимся к матчу. Мы столпились у меня в ванной, разложили на столике краску для лица и теперь дружно раскрашиваем себя в цвета колледжа.

Просто безумие, как из человека, который не любит футбол и вообще не понимает, что происходит на футбольном поле, я превратилась в девушку, которая не только ходит на матчи, но еще и раскрашивает лицо, когда играет ее парень. Жизнь моя радикальным образом изменилась, причем только к лучшему.

Натали окидывает меня внимательным взглядом, особенно тщательно рассматривая россыпь красных, белых и золотых точек, нарисованных вокруг бровей.

– На матче, главная звезда которого – твой парень, перебора не бывает, – твердо заявляет Натали. – Хотя, думаю, на щеке кое-чего не хватает.

Я кошусь на себя в зеркало. Мне-то казалось, что я и так раскрашена дальше некуда.

– А что еще нужно?

– Его номер нарисовать, – ухмыляется Натали.

– Хорошая идея, – согласно кивает Блэр, хотя до обычного энтузиазма ей сегодня далеко.

Ее что-то беспокоит, и я подозреваю, что связано это с Кэмом, но не могу поднять эту тему. Может, я ошибаюсь. Может, между ними ничего и нет, но…

Я почти уверена, что у них что-то происходит. С Нат я об этом тоже не разговаривала – не хочу плодить слухи…

– Подойди-ка сюда. Я нарисую, – говорит Натали.

Я неподвижно стою, пока она выводит мне на одной щеке номер восемьдесят восемь. Смотрится хорошо, и я позволяю ее проделать то же самое с другой щекой. Теперь я похожа на фанатку, одержимую Ноксом Магуайром и влюбленную в него до беспамятства.

Последнее, впрочем, правда, так что я вполне соответствую описанию. Ха.

Мы отправляемся на стадион вместе с Блэр.

– А почему ты не с родителями? – спрашиваю я ее. Я-то думала, она захочет провести с ними время. Она с таким нетерпением ждала их приезда, только об этом и говорила.

Она тяжело вздыхает, не отводя взгляда от окна.

– Я злюсь на них за то, что они продали наш фамильный дом.

А, точно. Вчера вечером, после ужина, Нокс упоминал об этом. Мы завезли его родителей в отель, а сами поехали к нему и некоторое время просто обнимались в постели, болтали о всяком. Он рассказал, что его родители переезжают в Калифорнию, что сам он, хоть и расстроен немного из-за продажи дома детства, рад за них, и рад, что они решили пожить для себя.

– В каком смысле? – спрашивает Натали.

Блэр посвящает и ее в подробности происходящего. Я молчу.

– Я полностью понимаю, что тобой движет, – говорю я Блэр. – Но при этом понимаю и то, почему они хотят перебраться поближе к твоим дяде и тете.

– Нокс сказал, что я веду себя как избалованная неблагодарная девчонка, но я ничего не могу поделать. Я просто знаю, что мы уже не сможем вернуться домой, и у меня столько эмоций по этому поводу. Теперь, чтобы навестить родителей, придется лететь аж в Калифорнию, а Калифорния мне – не дом. – Блэр шумно выдыхает. – У меня сохранились приятные воспоминания о том, как мы проводили там лето. И на праздники ездили, особенно на День благодарения, но это ведь не то же самое.

– Перемены неизбежны, – подает голос Натали.

– Ненавижу перемены, – бормочет Блэр.

– Оно и заметно, – с забавной интонацией произносит Натали, и напряжение рассеивается.

Я начинаю хихикать. Блэр тоже. А потом мы просто разражаемся смехом. Натали делает музыку погромче, и мы втроем подпеваем каждой песне, которая играет по радио, пока мы едем на стадион. Окна у нас опущены, несмотря на прохладу. Натали хочет, чтобы нас все слушали, потому что она вообще любит выпендриться.

Впрочем, я не возражаю. Я настолько взволнована предстоящим матчем, что мне больше ни до чего нет дела. День сегодня будет великолепный – я нутром чую.

* * *

К середине матча наша команда проигрывает два тачдауна и один гол с игры.

Ситуация скверная. Я хоть и стараюсь храбриться, но чувствую себя ужасно подавленной. Я знаю, насколько важен для Нокса этот матч. Он, наверное, просто опустошен.

Хотя нет, непохоже. Вид у него такой, будто его здорово разозлили.

– Поверить не могу, что они проигрывают. – Натали с беспокойством поглядывает на меня. – Как думаешь, еще наверстают?

– Надеюсь. – Я натягиваю посильнее белую вязаную шапочку. На мне пальто, но я вся дрожу. Я хотела сидеть в одной только футболке, подаренной Ноксом (под нее я надела термобелье – теплую водолазку с длинным рукавом), но в итоге сдалась и накинула пальто. Теперь его номер, разумеется, не видно.

Слава богу, Натали нарисовала мне его номер на обеих щеках. Хорошая была идея. Я заметила, что многие женщины обратили внимание на то, как у меня разрисовано лицо. Видела любопытство в их глазах, видела, как они хмурятся. Мы встречаемся открыто, официально стали парой, но, полагаю, большинство людей попросту не обращает внимания на то, чем мы там занимаемся. Я их понимаю. Суперзвезда у нас Нокс.

Не я.

И прямо сейчас у моей суперзвезды отвратительный день, и мне ужасно обидно за него. Я никак не могу исправить ситуацию и чувствую себя совершенно беспомощной.

Блэр, похоже, тоже мучается, но я знаю, что ее страдания не имеют ничего общего с волнением за брата. Я заметила, как она следит за каждым движением Кэма, как только он выходит на поле. За каждым броском, за каждым падением. Я видела, как она, ахнув, вскочила на ноги, когда брошенный им мяч перехватили…

Ага. Сестра Нокса влюблена в его лучшего друга, и, врать не буду, меня это настораживает. Что подумает Нокс об их потенциальных отношениях? Он отчаянно защищает Блэр и доверяет Кэму, считает, что тот никогда не переступит черту.

Меня немного пугает мысль о том, какую трещину могут дать их отношения. Мне