Игра в недоступность - Моника Мерфи

Взгляд его смягчается, он обхватывает мое лицо обеими руками, касается большим пальцем щеки.

– Очень нравится. Мне вообще приятно видеть на тебе свой номер.

Он целует меня, как настоящий собственник, с такой силой, что я теряю равновесие. Ноксу приходится схватить меня за плечи, чтобы я не упала.

– Прости.

– Не извиняйся. Мне нравится. – Он посмеивается в ответ. – Срань господня, вот это матч был.

– Ты был великолепен. – Я обнимаю его, не заботясь о том, насколько это неудобно – в конце концов, он все еще в полном футбольной облачении.

– Только во второй половине матча. Не знаю, что пошло не так в первой половине. – Он вздыхает и отступает на шаг, качая головой. – Сурово пришлось, блин.

– Но все получилось. Вы выиграли.

Он широко улыбается, встает, подбоченясь.

– Верно. Мы смогли, так ведь?

Вид у Нокса такой довольный, что я достаю из кармана телефон и быстренько его фотографирую.

– Эй. – Он не очень успешно изображает раздражение. А судя по улыбке на его лице, такие выходки с моей стороны его вообще не раздражают. – Давай-ка сфотографируемся вместе.

Мы делаем несколько селфи, и он просит меня разместить их в соцсетях, что я тут же и делаю. Мой любимый снимок – тот, где мы оба улыбаемся на камеру, прислонившись щекой к щеке. Благодаря этому прекрасно видно, что нарисовано у меня на лице. Я подписываю фотографию «88 – мое любимое число».

– Хорошо вышло, – говорит Нокс, не сводя глаз с экрана. Он читает мой пост. – Ты кажешься по-настоящему счастливой.

– Потом что я по-настоящему счастлива, – тихо признаюсь я.

Несмотря на бушующий на поле хаос, в этот момент кажется, будто мы остались наедине. Будто он только мой, а я – его, и ничто больше не имеет значения. Рядом с Ноксом я чувствую себя особенной. Любимой, обласканной. И я не хочу, чтобы этому ощущению наступал конец.

Прочистив горло, я уже открываю рот, и признание в любви готово сорваться с губ, как вдруг рядом, как по волшебству, возникают его родители, благополучно нарушив момент.

– Вот это матч! – кричит его мама, а потом заключает Нокса в объятия.

Я отхожу в сторону и позволяю им выразить весь восторг своим сыном. Приятно видеть гордость у них на лицах – я и сама горжусь Ноксом. Его точно ждет большое будущее. Он окончит колледж, а потом, скорее всего, будет играть за какую-нибудь команду в НФЛ.

Улыбка моя тает. И что же случится потом? Какое место будет отведено мне в его жизни, когда он выпустится и отправится дальше?

Я стою, застыв на месте. Нокс болтает с родителями, а я будто онемела. Наконец, его мама просит сфотографировать их всех вместе, и я развиваю бурную деятельность, вот только двигаюсь я машинально: снимаю их то в одной позе, то в другой. Они просят меня сфотографироваться с ними, и я подчиняюсь, встаю рядом с Ноксом, как и подобает девушке, и все это время гадаю, как же мне поступить. Что мне делать дальше.

– Ты ведь поедешь с нами ужинать, да? – спрашивает меня Нокс в какой-то момент, но я медленно качаю головой. Отказываюсь, даже не обдумав его слова.

– Поезжайте без меня. Проведи время с семьей, пока родители тут.

Нокс хмурится.

– Я думал, ты захочешь поехать.

– Все нормально. – Я улыбаюсь ему. – Позвони мне потом, может, встретимся, если ты не слишком устанешь.

– Для тебя у меня всегда найдутся силы. – Он целует меня, и тут его окликает отец. Нокс направляется в его сторону, я вижу, как они о чем-то разговаривают, как его папа сияет от гордости, с какой теплотой наблюдает за ними его мама.

До этого, когда Нокс заговаривал об НФЛ (а такое случалось нечасто – он вечно твердил, что боится сглазить), я особо об этом не думала. А теперь, когда на кону оказалось мое сердце, все совсем иначе.

Однажды он бросит меня.

И будет очень, очень больно.

38

Джоанна

До дома мы с Натали добираемся поздно. После матча мы решили поужинать вдвоем и почти весь ужин обсуждали Кэма с Блэр. Как оказалось, они все отправились в отель ужинать, и Кэм пошел с ними. Магуайры – прямо-таки фанаты Кэмдена Филдса и хотели провести с ним время, узнать, как у него дела, что нового в его жизни.

Я, честно говоря, подозреваю, что Оуэн Магуайр попросту хотел как следует допросить лучшего друга своего сына и узнать, планирует ли он идти в профессиональную команду.

– До сих пор не могу поверить, что ты не пошла с ними ужинать, – говорит Натали, занимая свое место на парковке. – Ты могла бы несколько часов за ними наблюдать.

– Я рада, что не пошла. Вдруг Нокс догадается, что происходит между Кэмом и Блэр? Я бы предпочла этого не видеть.

Мы выбираемся из машины, поплотнее запахиваем пальто и быстрым шагом направляемся к дому. На улице просто холод собачий, а к утру и вовсе обещали снег.

Мы подходим к двери, и я готова поклясться, что на пороге кто-то сидит. Я хватаю Натали, чтобы она не пошла дальше.

Она косится на меня, не понимая, что происходит.

– Ты что?

Я продолжаю тянуть ее за собой – до тех пор, пока мы не оказываемся за ближайшим кустом.

– Тебе не кажется, что там кто-то есть? – Я машу рукой в сторону входной двери.

Натали щурится, вглядывается в темноту, и вдруг глаза ее распахиваются – она тоже кого-то заметила, как я и думала.

– Вот черт. Думаешь, это какой-нибудь бездомный?

– Не знаю. – Мы цепляемся друг за друга и начинаем медленно отступать, как вдруг человек, сидевший на пороге, вскакивает и направляется в нашу сторону.

– О нет, он идет прямо сюда.

– Джоанна! Постой!

Мне знаком этот голос. Очень знаком.

О боже.

– Это Брайан, – шепчу я Натали. Глаза у нее как блюдца и, кажется, вот-вот выкатятся из орбит.

– Джоанна. – Он подбегает к нам и резко останавливается. Осматривает меня с головы до ног. На лице его написан плохо скрываемый ужас, и я понимаю, что на мне до сих пор тот же наряд, в котором я была на матче, а все лицо в краске. – Привет.

«Привет». Как будто он просто так явился ко мне на порог в субботу вечером, в такой холод. Будто в этом нет ничего особенного.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, поразившись, как враждебно звучит мой голос. Я чувствую, что Натали рядом со мной тоже закипает, но знаете,