Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

выход в его ситуации. А в таком месте, как Дрейбен, его точно не будут осуждать за бегство и, может быть, даже не станут искать. Хотя бы здесь он мог не быть изгоем, даже сильным в чьих-то глазах.

Но после слов Аманды Квентин в очередной раз понял — все, что он делал в последнее время — только все больше заблуждался. Она видела в нем героя подполья, коим он точно не являлся. Даже в таком месте, как Дрейбен, ему не убежать от того, кем он был на самом деле. Стоит только Аманде узнать, что он сделал, она тут же перестанет вот так к нему прижиматься.

Зря он сюда потащился. Но отступать было поздно, они уже пришли. И судя по тому, как Аманда зашла в «Люмьер», даже не оглянувшись на Квентина, похоже, она обиделась на него за его молчание.

В преддверии сумерек бар еще был полупустым, и кроме пары-тройки деревянных столов, занятых компаниями, почти никто не обратил внимания на понурых гостей. Здесь все так же из аудиографов лились медленные мелодии, а светильники окутывали пространство теплым желтым светом, заставляя Тьму и отчаяние оставаться снаружи.

Пока Аманда переодевалась, Квентин устало занял тот же самый стул возле бара, на котором сидел в свой первый вечер в «Люмьере». Все его мысли так плотно были заняты своими неудачами, что он далеко не сразу заметил фигуру, вышедшую из тени дальнего, самого неприметного угла заведения. За последние дни Хоук успел привыкнуть, что в этом месте вряд ли встретишь кого-то опасней усталого работяги.

— Неблагодарный ублюдок! — и под всеобщий удивленный вздох Квентин получил настолько мощную пощечину, что если бы не барная стойка, за которую он держался, то точно бы рухнул со стула.

Публика «Люмьера» продолжала удивленно наблюдать за развернувшейся сценой. Похоже, то был первый серьезный скандал в стенах этого бара, и посетители за столиками уже начали шептаться, что это было — всего лишь нападение ревнивой девушки, или здесь крылась какая-то более серьезная причина для агрессии.

Прежде, чем Хоук успел хоть как-то сгруппироваться, его тут же схватили за грудки и прижали лопатками к барной стойке. И только тогда он увидел нападавшего. Точнее, нападавшую.

— Т-ты… — только и смог выдавить дрогнувшим голосом Квентин, встретившись с разъярёнными зелёными глазами девушки в парике. Осознав, кто перед ним, он оставил любые попытки к сопротивлению. — Ев-в…

Но поднятая снова в воздух ладонь заставила Хоука закрыть рот на полуслове. Между ним и Евой Рид было куда больше, чем мог представить кто-либо из присутствующих. Сам Квентин даже в страшном сне не мог представить свою встречу с ней после всего, что он натворил. Поэтому и смотрел на Еву сейчас, как на призрака.

— Узнал⁈ Молодец. Я вот тоже не поверила собственным глазам, когда увидела в первый раз на пороге этого бара самую подлую тварь, какую можно представить, — сквозь зубы зарычала Рид, приблизившись к Хоуку так, чтобы со стороны ее вряд ли кто мог услышать. — И ты появлялся тут снова и снова, улыбался, флиртовал с этой барменшей, как ни в чем не бывало. Но вряд ли можно спутать эту жалкую неуверенную походку и взгляд побитого щенка. Щенка, который готов продать каждого за брошенную ему кость!

— Я… я… мне жаль… у меня не было выбора… — потеряв всякий контроль над собой, жалостливо залепетал Квентин.

— Выбор есть всегда! Всегда! — выпалила Ева, уже не заботясь так о том, слышит их кто-нибудь или нет. — Я все знаю про тебя! Нет бы сидеть ниже травы и тише воды, как это делают твои куда более умные соратники, ты полез на рожон, облажался, и вместо того, чтобы понести ответственность за свои ошибки, ты решил отправить в Нижний мир всех, кого знаешь, лишь бы самому остаться на плаву. Поправь меня, если я где-то не права…

Слушая обличительную речь Евы, Квентин дрожал всем своим существом. Но не от страха. Не зная, куда деться от чувства вины, Хоук неосознанно бежал от него, но, похоже, именно наказания искал на самом деле. И каждое новое слово Евы ранило и приносило долгожданное облегчение. Больше не нужно притворяться и искать оправданий. Он виновен полностью и безоговорочно.

— П-права, — обмякнув в руках Евы, выдавил из себя Квентин. — Но мое признание ничего бы не изменило. Орел так или иначе узнал бы все сам…

— То есть ты не отрицаешь, что даже не пытался сопротивляться?

Если ненависть Евы уже достигла своего предела, когда она сорвалась и выдала себя, то презрение в ее глазах только набирало силу.

— Ты забыл, как я рисковала всем, спасая вас? — понизив тон, продолжала шипеть Ева, все так же держа его за грудки. — Не сдалась при первом же препятствии. Так почему ты так легко выдал меня⁈ Да что там меня, ты самолично все растрепал Рейну про Тали…

— Н-но…

Квентин пытался вставить хоть слово. Он был удивлен, что Ева знала не только про то, что эпигоны бросились по ее следам из-за его трусливого признания, но и про донос, связанный с возрождением и планами Хранительницы Эстера.

— И после всего этого ты ходишь тут, улыбаешься, делаешь вид, что не предал всех, кого знал? — едва договорив, она подняла слегка растерянный взгляд, заметив кого-то за спиной Квентина.

Почувствовав, как хватка шпионки ослабла, Хоук поспешил оглянуться. За барной стойкой их слушала Аманда, прижав руки ко рту.

— О чем… о чем она говорит? Кого ты предал, Кью?

— Я… я… — растерянно замотал головой Квентин, когда Ева отпустила его, и он смог выпрямиться.

— Будешь ей говорить, что она все не так поняла? — нервно хохотнула Рид, и, поправив воротник своего бежевого лёгкого пальто, бросила на Хоука уничижительный взгляд.

Но Квентин вместо того, чтобы еще больше стушеваться, лишь возбужденно встрепенулся, когда Ева развернулась на каблуках и направилась в сторону выхода:

— Постойте, вы куда?

— Тебе мало унижений? Попробуй объясниться перед своей подружкой, а я достаточно насмотрелась на рожу предателя, — фыркнула Ева на полуобороте. — Или что, ты хочешь всё выяснить, а потом сразу побежать докладывать, куда нужно?

Не дожидаясь ответа, Рид стремительным шагом направилась к выходу из бара, а Квентин так и стоял, как эфиром поражённый, смотря вслед своей обвинительнице. На него все еще были направлены взгляды всех присутствующих, и один из них, самый требовательный, принадлежал Аманде.

— Кью… что все это значит? Кто это такая?

Глянув на нее, Хоук увидел, что она так и стояла за баром, только руки уже опустила, сжав их в