Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс

— Мы рады, что вы оценили нашу… разумность, — не обращая внимания на эти издевки, Дин уверенно сделал шаг вперед. — Видимо, мы не ошиблись, и вам есть что нам рассказать?

— Как и нам — вам, — Леди следом за ним подошла ближе к некроманту. — Мы можем где-то спокойно поговорить?

Касадо уже было поднял руку, указывая на портал, оставленный за спиной, как вдруг между ними вклинился Монтеро:

— Даже не думайте. Достаточно уже того, что я привел вас сюда. Никто дальше и шагу не ступит. Если хотите о чем-то говорить, то делайте это здесь. У меня нет секретов от моих людей, как и не будет их у тех, кого мы покрываем, — Висенте говорил непривычно холодно, не допуская ни тоном, ни взглядом каких-либо компромиссов.

И, словно в подтверждение серьёзности своих слов, его руки окутала туманная дымка ядовито-фиолетового цвета. Все, кто сопровождал эстеровцев до пещеры, хитро переглянулись, одобряя и разделяя решение своего гегемона. И прежде, чем Бэзил успел возразить, Монтеро ткнул в него указательным пальцем:

— И не пытайся снова заводить песню об одолжениях и благодарности. Именно по твоей указке мы пошли против своих убеждений и запечатали выходы скверны в этом месте. Достаточно уже того, что у моих людей мозги промыты не хуже, чем у эпигонов Амхельна. Или мы — свидетели всех ваших разговоров, или можешь немедленно проваливать со своими учениками и дочуркой отсюда. Посмотрим, как далеко вы сможете уйти.

Пещеру вновь на несколько секунд охватила тряска, а по углам подсветились зеленым тяжелые камни, не дающие скверне вырваться наружу. Но никто, кроме Дина и Леди, не обращал внимания на этот пугающий фактор.

— Почему вы запечатали скверну? — снова спросила Леди, обращаясь уже не к Монтеро, а к Касадо, явно недовольному выступлением гегемона Тьмы. — Что вы узнали?

— Много чего, что повлияло на мои мысли. Я годами изучал древние рукописи, чтобы сделать свой выбор, — горделиво вздернул нос некромант, крепче прижав к себе дочь. — Но мне все-таки интересно, что именно вас, вернувшихся из Нижнего мира, заставило прийти в первую очередь ко мне?

Очевидно, что и Бэзил, и Висенте, несмотря на обстоятельства, готовы были торговаться и стоять на своем до последнего. Дина и Леди со скрипом, но приняли в чужой обители, и все же они были скорее заложниками, чем почетными гостями. Тали заручилась поддержкой в глазах Рида, оглядела с недоверием окруживших их адептов Тьмы, и только тогда начала свой рассказ.

Она рассказала, что чувствовала и видела в Нижнем мире, когда стояла рядом со Смертью, о всем том, что говорил ей Дэвид про своего Создателя и планы Арнлейва. Но если ее друзей в Эстере этот рассказ шокировал, то Касадо вместе с Монтеро слушали ее с непроницаемыми лицами. Стоявшие вокруг них люди также не выражали ни сомнений, ни удивления. Похоже, пропаганда Орла все же сделала свое дело, и люди сами по себе задавались теперь такими вопросами, которые до недавних пор у них даже в голове не могли зародиться.

— Нижний мир — он… словно копия Верхнего, но застывшая во времени на несколько лет… — отстраненно говорила Леди, мысленно вернувшись туда, где не чувствовала ничего, кроме холода, страха и безысходности. — Все те же здания и города, но без людей… И скверна там совсем другая, в ней словно видны чьи-то лица и слышатся голоса…

— Дыхание Нижнего мира, — понимающе кивнул Касадо, погладив по голове Розалию, которая от рассказов Тали еще крепче прижалась к могущественному отцу. Кажется, только в ней эти слова будили страх и трепет. — Хоть никто из живущих в Мармиати-Ай и не был при жизни в Нижнем мире, но мы не ошибались на этот счет. Здесь, в Чертогах Смерти, где скверна естественным потоком прорывается из-под земли, мы тоже иногда слышали голоса мертвых… Этому я и учил своих студентов. Раз мы можем их слышать, значит, можем и управлять ими. Через скверну, через их тела…

Висенте, как и многие из его подчиненных, заметно изменились в лице при словах Бэзила. Люди в Мармиати-Ай поколениями бок о бок живут с некромантами, и за все это время так и не смирились с тем, как те видели в бренных телах людей только инструмент.

Среди адептов Тьмы послышались взволнованные шептания, но не потому, что они впервые слышали это, а потому что вернувшаяся из Нижнего мира Хранительница Эстера подтверждала каждое слово Касадо, отчего темные злились еще больше. Казалось, Леди ощущала их гнев кожей.

— Эти лица, горящие в пламени… они там мучаются и страдают? — в ужасе произнесла Розалия, глянув на Тали, и когда та ответила неловким кивком, дочь Касадо подняла испуганный взгляд к отцу. — Используя скверну, мы доставляем им боль? И маме тоже?

О судьбе жены Касадо можно было только догадываться. Самого Бэзила не тронули слова бывшей Хранительницы и страх дочери, но вот Висенте, его адепты Тьмы и даже Дин с каким-то ужасом посмотрели сначала на Леди, а затем на некромантов. Каждый из них потерял кого-то близкого в бесконечной войне Света и Тьмы, и сама мысль, что они могли страдать даже в Нижнем мире, вызывала у них страх и ненависть.

— Все, что вы говорите, мисс Тали, лишь подтверждает мои старые догадки и недавние открытия. Но в последнем предположении вы отчасти заблуждаетесь, — Бэзил скривился, словно испытал разочарование, почти уже достигнув успеха. Прежде, чем продолжить, он ласково коснулся щеки своей растерянной дочери: — Наши родные и близкие страдают не от конкретного использования скверны конкретным некромантом, а от того, что в принципе стали ее частью. Отсюда возникает вопрос, что есть скверный огонь? Почему его так назвали?

Касадо так пристально посмотрел на Тали, что она решила, будто этот экзаменационный вопрос адресован именно ей.

— Я… я хотела спросить Смерть об этом напрямую, но так и не решилась… — почти виновато ответила Леди, потупив взгляд.

— Не решились, или он повлиял на вас так, что у вас не нашлось достаточно смелости? — подозрительно прищурился некромант и, отпустив дочь, сделал шаг вперед. — Как я понял из вашего рассказа, Смерти не составляло труда проникать в ваши мысли. Он отвечал только на те вопросы, которые были для него удобны, не так ли?

Касадо прошел мимо Тали, обошел настороженного Рида, скептически сложившего на груди руки Монтеро и окинул взглядом всех собравшихся. Судя по всему, для них уже не были в новинку эти речи, но многолетний опыт преподавания делали свое дело — какими