Принц ночи - Лорен Палфриман

— Твой отец — трус, и когда я достигну своей цели, он будет мертв. Как и ты.

Волны паники захлестывают меня. Я пытаюсь успокоиться, но мое дыхание учащается, а кожа становится холодной. Все слишком напоминает мне о том, что произошло с Себастьяном. В прошлый раз мне удалось этого избежать, но не думаю, что мне снова так повезет.

Как насчет того, чтобы показать мне, чему еще ты научилась, пока была шлюхой для этого зверя из Хайфелла?

— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я.

— Шшш. — Александр наклоняется вперед и берет меня за подбородок двумя пальцами. Моя душа содрогается от страха. — Прибереги силы, любовь моя.

— Убери от меня свои руки! — Плюю ему в лицо и отшатываюсь назад.

Филипп напрягается. Александр просто опускает руку и смеется — низкий, хриплый звук, от которого по моей спине пробегает дрожь. Он откидывается назад, вытирает слюну пальцами, а затем засовывает себе в рот облизывая. Страх сжимает мою грудь, и Филипп слегка отодвигается, словно пытаясь встать между нами.

Александр отводит взгляд.

— Если она снова пойдет против меня, разберись с ней.

Филипп сжимает челюсти, на его шее пульсирует вена. Чувствую, как волк скрывается под его кожей, словно сопротивляясь приказу Александра. Если я собираюсь что-то сделать, то это нужно делать сейчас. Достаю из кармана нож для писем, который дал мне Каллум, и бросаюсь на Александра. Отчаянный рев Филиппа наполняет карету, когда он хватает меня за талию и с силой ударяет головой о дверь.

Боль пронзает мой череп.

Глаза Филиппа наполняются слезами.

— Мне так жаль.

Последнее, что я вижу, широкую улыбку Александра.

Затем наступает темнота.

***

Издаю стон, и прохладный воздух, наполненный запахом водорослей и пота, окутывает меня. С трудом разлепив веки, приподнимаюсь на локтях, и моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Я в клетке. Нет, в камере. Одна из стен изогнута и покрыта решетками. Прикоснувшись к голове, ощущаю влагу и липкость — это кровь.

Паника охватывает мое сердце. Филиппа здесь нет. Я одна. Я умру.

Внезапно слышу бормотание неподалеку.

— Перестань ныть. — Голос, грубый и знакомый, с сильным северным акцентом, пронзает меня. Мое сердце замирает. Я поворачиваюсь к соседней камере, и волк внутри ухмыляется. — Привет, принцесса.

У него такие же мощные плечи и миндалевидные глаза, как у Каллума. На мгновение я позволяю своему сердцу убедить меня, что это Каллум сидит, прислонившись к сырой стене, что килт этого человека — цвета Хайфелла, а не тот узор, который объединяет все кланы. Но затем я вынуждена взглянуть на спутанные каштановые волосы, падающие ему на плечи, и чернила, покрывающие его руки.

— Джеймс?

— Разве ты не должна быть там, с этим южным ублюдком? — он указывает подбородком на потолок.

— Где мой брат?

— Твой брат?

— Его тоже забрал Александр.

Джеймс запрокидывает голову, и его низкий, хриплый смех заполняет тюремный блок.

— Поговаривали, что Александр бешеный пес, но похитить обоих наследников трона Южных Земель? Блядь. У нас действительно проблемы.

Из соседней камеры рядом с Джеймсом доносится тихий стон.

— Мне не следовало сюда приходить. Мне, блядь, не следовало сюда приходить.

— Замолчи, парень, — говорит Джеймс.

Я выпрямляюсь.

— Райан? Это ты?

Мои глаза привыкают к темноте. За спиной Джеймса, прислонившись спиной к стене и запустив руки в свои медно-рыжие волосы, сидит Райан. Он поднимает взгляд.

— Привет, принцесса, — говорит он, наклоняя свой острый подбородок в сторону Джеймса. — Я нашел его.

— Ты нашел, парень, — говорит Джеймс. — И если мы когда-нибудь выберемся отсюда, что кажется маловероятным, учитывая обстоятельства, то, возможно, в следующий раз, когда мой братец-предатель отправит тебя на безумное задание, ты вспомнишь, что бывает, когда следуешь его приказам вместо моих.

Подавляю нарастающий гнев из-за его оскорбительных слов в адрес Каллума. Прежде чем я успеваю ответить, раздается рычание, женское и раздраженное, эхом отражающееся от сырых стен.

— Можете все заткнуться на пять ебанных минут?

— О, позвольте представить вам мою очаровательную подругу Клэр, — Джеймс кивает на камеру рядом с моей.

Женщина, которая рычит на Джеймса через решетку по другую сторону от меня, сильно отличается от той безупречной, собранной Альфы, которую я встретила в Лоуфелле. Ее темные волосы растрепаны и спутаны, рубашка порвана и висит мешком, а на щеках грязь.

Она оскаливает зубы.

— Если ты еще раз так меня назовешь, я оторву твои яйца и скормлю их тебе.

— Не обращай на нее внимания, — говорит Джеймс. — Она становится раздражительной, когда не поест, и ведет себя как…

— Назови меня сукой, и я блядь брошу тебе вызов. — Глаза Клэр вспыхивают в темноте. Джеймс ухмыляется и поднимает свои большие руки в притворной капитуляции. Клэр прислоняется к стене. — Так я и думала. Придурок.

— Мы уже встречались, — говорю я.

— Конечно, — Джеймс прислоняется головой к стене. — Пока ты планировала свой маленький бунт. Как у тебя дела, принцесса? Ты здесь, а моего брата нет, так что, как я понимаю, между вами ничего не получилось. Какой позор.

Стискиваю зубы, чувствуя, как моя кровь бурлит в жилах.

— Твой большой план был спасти Клэр, и вот ты здесь, запертый в клетке рядом с ней. Я так понимаю, твои планы тоже не особо удались.

Клэр смеется.

К моему удивлению, Джеймс тоже начинает смеяться.

— Нет, не удались.

Прищуриваюсь.

— Тебе нет чести. Ты обещал, что позволишь мне остаться в твоем королевстве, если я убью Себастьяна. Я сделала, как ты просил, но ты нарушил свое обещание.

— И не жалею. Я бы сделал это снова.

Рычание вырывается из моего горла, и уголок самодовольного рта Джеймса слегка подергивается.

— Каллуму следовало убить тебя.

— Следовало, но мой брат всегда был слишком мягким, чтобы сделать то, что нужно.

— Милосердие не слабость, — огрызаюсь, осознавая, что в чем-то противоречу себе.

— Тогда ты, должна быть, высокого мнения обо мне за то, что я сохранил жизнь своему брату, — парирует он.

Мой позвоночник словно превращается в стержень.

— Каллум сильнее тебя. Он выиграл вызов и проявил к тебе милосердие. Точно так же, как он выиграл бы его много лет назад, если бы не позволил тебе победить.

Теперь его челюсть напрягается, как будто я тоже проникла ему под кожу.

— Нет. Я доминирующий волк, и так было всегда. Но я люблю своего брата и не хотел убивать его из-за южан. А теперь ты расколола мое королевство на части.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Это сделал ты, а не я. Я никогда не делала ничего, что могло бы вызвать у тебя неприязнь. Никогда не была