Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

самые.

Провела пальцем по дороге.

И поняла: пора.

Не чтобы доказать что-то Адриану.

Не выполнить обещание юной себе.

Не сбежать от прошлого.

Просто потому что хочет увидеть синюю воду.

Лина, услышав, сразу спросила:

— Когда едем?

Мирель замерла.

— Ты хочешь?

— Конечно.

Она задумалась.

Почему-то всё время представляла эту поездку одна.

Вот важная проверка.

Но свобода не требовала одиночества.

— Едем.

Лина просияла.

Потом добавила: — А Рейвен?

Мирель почувствовала, как сердце ударило чуть быстрее.

— Не знаю.

— Спросите.

— А если согласится?

Лина посмотрела с выражением усталости. — Тогда, вероятно, поедет.

— Я хочу понять, не превращу ли поездку в…

— Господи.

— Что?

— Иногда вы думаете слишком много.

Мирель обиделась.

Потом признала, что возможно.

Но Рейвен узнал раньше.

Лианна.

Конечно.

Она приехала вечером с огромной ракушкой в руках.

— Вот.

Мирель уставилась. — Откуда?

— Купила.

— Я обещала привезти.

— Тогда привезёшь вторую.

Лианна поставила ракушку на стол.

Она была действительно огромной и очень глупой.

— Управляющий ненавидит.

— Отлично.

— Когда едешь?

— Через две недели.

— С палачом?

Мирель вздохнула. — Почему все спрашивают?

— Потому что интересно.

— Не решила.

Лианна посмотрела внимательно. — Хочешь?

Мирель задумалась.

Вот ответ.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Я хотела, чтобы море было моим.

Лианна фыркнула. — А если он поедет, оно станет его?

Мирель замолчала.

— Вот именно.

Пожилая женщина взяла кусок пирога.

— Ты слишком долго училась не принадлежать мужчинам и теперь иногда путаешь это с тем, что нельзя хотеть мужчину рядом.

Мирель почувствовала удар.

— Вы тоже слишком умная после сердца.

— Невыносимо, да?

— Очень.

— Привыкай.

Рейвен пришёл провожать утром отъезда.

Не с чемоданом.

Вот что сразу заметила Мирель.

Он стоял возле кареты в обычном тёмном плаще, без официального знака, держал маленький свёрток и выглядел человеком, который действительно собирается сказать «хорошей дороги» и уйти.

Лина уже устроилась внутри.

Багаж закрепляли.

Мирель подошла.

— Вы без вещей.

— Да.

— Почему?

Рейвен поднял бровь. — Вы едете.

— Знаю.

— Я пришёл проводить.

Она почувствовала странное разочарование.

— И всё?

— А что ещё?

Мирель почти рассмеялась.

Какой ужасный человек.

— Ничего.

Рейвен посмотрел внимательнее. — Вы хотели, чтобы я поехал?

Вот.

Опять просто.

Мирель могла обидеться, что сам не догадался.

Могла решить, что если он не предложил, значит, не хочет.

Старые игры.

Нет.

— Да.

Он замер.

— Правда?

— Да.

— Почему не сказали?

— Думала.

— Опасное занятие.

Мирель улыбнулась.

— Я хотела сначала понять, не зову ли вас потому, что боюсь ехать одна.

— И?

— Не боюсь.

— Хорошо.

— Не потому, что мне нужен человек, который следит за сердцем.

Рейвен посмотрел на её грудь.

— Оно справляется.

— Да.

— Тогда?

Мирель почувствовала, как внутри появляется лёгкое волнение.

Не страх.

— Потому что хочу видеть море с вами.

Он молчал.

Мирель продолжила: — Не всё путешествие. Не каждую минуту. Возможно, я захочу утром гулять одна. Или уехать в соседний город без вас. Или поссоримся на второй день.

— Скорее на первый.

— Возможно.

Он улыбнулся.

— Но я хочу, чтобы вы были рядом.

Рейвен посмотрел на карету.

— У меня нет вещей.

— Можно купить.

— Очень плохой план.

— У меня деньги.

— Ещё хуже.

Мирель рассмеялась.

— Так поедете?

Он задумался.

Специально.

Она видела.

— Не мучайте.

— Я имею право решать.

Мирель прищурилась. — Ненавижу, когда вы используете мои слова.

— Очень полезные.

Пауза.

Потом он кивнул.

— Поеду.

Сердце Мирель ударило сильнее.

— Хорошо.

— Но мне правда нужны хотя бы две рубашки.

Лина высунулась из кареты. — На следующей улице лавка!

Рейвен закрыл глаза.

— Вы всё слышите?

— Всегда.

Мирель смеялась, пока не заболел живот.

Через час они действительно выехали.

Рейвен купил маленькую дорожную сумку, две рубашки, щётку, ужасно дорогие перчатки, которые Мирель заставила вернуть, и дешёвый плащ, который оказался лучше его старого. Лина всю дорогу до первой станции рассказывала, что мужчина совершенно не умеет собираться.

Мирель сидела у окна.

Столица осталась позади.

Потом исчезли родовые земли Эртейнов.

Потом старый поворот к Лирену.

Дорога шла дальше.

Она знала место, где когда-то началась боль.

Узнала по холму.

Несколько месяцев назад здесь Мирель задыхалась, вцепившись в сиденье, пока невидимая нить тянула назад к усыпальнице.

Теперь карета проехала.

Ничего.

Мирель положила ладонь на грудь.

Удар.

Ещё.

Рейвен заметил.

— Всё хорошо?

Она посмотрела.

— Да.

— Уверены?

— Да.

— Тогда почему плачете?

Мирель только сейчас почувствовала слёзы.

— Потому что мы уже дальше.

Рейвен посмотрел назад.

Потом понял.

Ничего не сказал.

Просто положил руку на сиденье между ними.

Не на её ладонь.

Рядом.

Мирель сама переплела пальцы.

Так было правильно.

За окном дорога уходила на юг.

Впереди было несколько недель пути.

Постоялые дворы.

Плохая еда.

Возможно, ссоры.

Дождь.

Горы.

А потом море.

Мирель не знала, что будет после.

Вернётся ли в свой дом.

Поживёт ли когда-нибудь с Рейвеном.

Захочет ли снова выйти замуж.

Будет ли он вообще хотеть.

Нужно ли это обоим.

Впервые незнание не казалось дырой, которую необходимо срочно заполнить чужим решением.

Можно просто ехать.

Лина задремала в углу.

Рейвен смотрел в окно.

Мирель чувствовала его руку.

Через некоторое время спросила:

— Вы ведь были уверены, что я должна поехать одна?

Он повернулся. — Не должна.

— Но думали, что полезно.

— Возможно.

— И поэтому пришли без вещей.

— Да.

Она прищурилась. — То есть опять решили, что для меня лучше.

Рейвен замер.

Потом поморщился.

— Кажется.

Мирель начала смеяться.

Он тоже.

— Ничему не учитесь, — сказала она.

— Медленно.

— Очень.

— Но поехал же.

— Потому что я попросила.

— Именно.

Мирель улыбнулась.

Вот и вся разница.

Не безошибочность.

Не идеальный мужчина, который всегда понимает свободу лучше остальных.

Просто человек, способный услышать «я хочу иначе» и не превращать своё представление о правильном в закон.

Она снова посмотрела на дорогу.

Сердце билось.

Иногда быстрее.

Иногда спокойно.

Иногда болело после долгой тряски.

Обычное сердце.

Не символ.

Не клятва.

Не чужое бессмертие.

Часть тела, которая может однажды заболеть, состариться и остановиться по своей естественной причине.

Мирель неожиданно подумала, что это и есть самое большое счастье.

Не вечность.

Срок.

Собственный.

Она положила голову Рейвену на плечо.

Он сразу напрягся.

— Больно?

— Нет.

— Рана?

— Уже нет.

— Тогда что?

— Ничего.

— Вы ужасно плохо врёте.

Рейвен улыбнулся.

— Просто привыкаю.

— К чему?

Он посмотрел на неё.

— Что кто-то рядом не потому, что связан.

Мирель почувствовала тепло.

— Я тоже.

Карета качнулась.

Впереди показался первый дорожный знак на юг.

Мирель закрыла глаза на несколько секунд.

Не чтобы представить море.

Оно всё равно окажется другим, чем в мечтах.

Наверное, вода будет холоднее.

Города грязнее.

Рыба действительно везде.

Рейвен обязательно испортит первое красивое описание каким-нибудь замечанием о запахе.

И это прекрасно.

Потому что настоящая жизнь не обязана