Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

до своих покоев и открыла потайную дверь, меня встретило белое как полотно, лицо Лиоры. Она стояла посреди комнаты, уже одетая для дороги, с дорожным плащом в руках. На столе лежали две небольшие сумки. Видимо, она успела собрать самое необходимое.

Ее глаза сразу впились в мое лицо.

Она все поняла еще до того, как я сказала хоть слово.

Или решила, что поняла.

— Как все прошло? — голос Лиоры дрогнул. — Ты… он…

Я не смотрела на нее. Не могла.

Если встречусь с ее взглядом, она прочитает правду.

— Да, — сказала я коротко.

Одно слово.

Такое маленькое.

Такое мерзкое.

Лиора прерывисто вдохнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах блеснули слезы.

— Он сопротивлялся?

Я медленно сняла с плеч плащ, только чтобы выиграть несколько секунд.

— Нет. Я сделала это, пока он спал.

Ложь прозвучала ровно.

Слишком ровно.

Будто говорила не я, а кто-то другой. Холодная, разумная женщина, которой я так хотела стать.

Лиора отвернулась к окну. Плечи ее мелко дрожали.

— Прости, — прошептала она. — Я знаю, что тебе пришлось сделать это ради всех нас. Но мне все равно его жаль.

Мне тоже.

Так сильно, что хотелось выть.

— Не надо, — сказала я глухо. — Не сейчас.

Она кивнула, быстро вытерла лицо и попыталась взять себя в руки.

— Нам нужно уходить. Кайран и Варлен ждут у старой оранжереи. Я отправила записку сразу после твоего ухода.

— Хорошо.

Я подошла к кровати, где лежал мой дорожный плащ. На подушке еще оставалась едва заметная вмятина от головы. Почему-то именно эта мелочь заставила меня замереть.

Еще несколько часов назад я могла выбрать другую жизнь.

Подойти к Адриану утром. Рассказать правду. Упасть перед ним на колени, если потребуется. Просить защиты не только для себя, но и для Лиоры, для тех, кто шел за мной.

Но я не сделала этого.

Потому что правда убила бы слишком многих.

А ложь уже убивала меня.

Я взяла сумку, проверила застежку и потянулась к потайному ящику, где хранила старый медальон с портретом матери. Когда-то под этой миниатюрой был спрятан другой портрет — Адриана. Символ глупой юношеской любви, которую я считала умершей.

Теперь я знала: она не умерла.

Она просто изменилась. Прошла через ненависть, боль, унижение, кровь — и стала чем-то куда более страшным.

Настоящим.

Я вынула из медальона миниатюру матери и бережно спрятала ее в сумку. Сам медальон положила обратно в ящик. Под ней остался другой портрет — Адриана. Тот самый, который я когда-то прятала от всего мира, как самую постыдную и самую драгоценную тайну.

Он больше не был мне нужен.

Прошлое осталось в прошлом.

А свое настоящее я оставила на подушке Адриана — зеленым камнем, который уже не имела права носить у сердца.

— Ты не возьмешь старый медальон? — тихо спросила Лиора.

— Нет.

— Почему?

Я закрыла ящик.

— Потому что больше не хочу жить воспоминаниями.

Она ничего не ответила, но я чувствовала ее взгляд. Добрый, тревожный, слишком понимающий.

Нет, она не поняла правду.

Но, возможно, почувствовала главное: я уже не та Астерия, которая входила сегодня ночью в тайный ход с ножом.

Та женщина умерла там, у кровати Адриана.

А кто вышел обратно — я пока не знала.

— Пойдем, — сказала я. — Нужно торопиться.

Лиора взяла сумку и последовала за мной.

Тайный ход снова сомкнулся за нашими спинами. В темноте шаги подруги звучали неуверенно. Она шла молча, но я слышала, как сбивается ее дыхание.

Она скорбела по человеку, которого считала мертвым.

А я лгала ей.

Лгала ради Адриана.

Ради того, чтобы Кайран или Варлен не вернулись и не сделали то, чего не смогла я.

Лиора слишком быстро раскололась бы, стоило Кайрану посмотреть на нее своими черными внимательными глазами. Поэтому она не должна знать. Никто не должен знать.

До тех пор, пока мы не окажемся достаточно далеко.

До тех пор, пока вернуться будет уже невозможно.

Мы вышли в парк через низкую дверцу, скрытую за густым плющом. Ночная прохлада ударила в лицо. После душного каменного хода воздух показался почти ледяным.

Вдали темнел дворец.

Окна верхних этажей были погружены во тьму. Только в покоях короля, кажется, еще мерцал слабый свет.

Или мне хотелось так думать.

Я остановилась и оглянулась.

Там остался Адриан.

Живой.

Спящий.

С моим медальоном на подушке.

Когда он проснется, он все поймет. Не сразу, может быть. Сначала будет искать меня. Звать. Злиться. Потом увидит камень.

И тогда поймет, что я ушла не потому, что испугалась. Не потому, что не любила.

А потому, что между нами стояло слишком много крови.

— Астерия? — осторожно позвала Лиора.

Я заставила себя отвернуться от дворца.

— Идем.

У старой оранжереи нас уже ждали.

Кайран стоял рядом с оседланными лошадьми. Его лицо было непроницаемым, но взгляд — слишком внимательным. Он будто пытался разглядеть во мне следы совершенного.

Варлен держался чуть в стороне. В темном плаще, с хищной улыбкой, он казался частью ночи. Его глаза блестели нетерпением.

— Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, моя королева, — тихо сказал Кайран.

Я не выдержала его взгляда.

— Благодарю за поддержку.

Голос получился холодным. Так даже лучше. Пусть думает, что я просто держусь. Что внутри все выжжено долгом и болью.

— Нам нужно торопиться, — добавила я, берясь за поводья.

— Безусловно, — протянул Варлен. — Чем дальше мы будем отсюда, когда обнаружат тела, тем лучше.

Тела.

Я едва не вздрогнула.

Раяна действительно мертва.

А Адриан — нет.

— Тело, — поправила я прежде, чем успела остановить себя.

Варлен прищурился.

Кайран тоже посмотрел внимательнее.

Сердце болезненно ударило в ребра.

— Я имею в виду, — быстро сказала я, натягивая капюшон, — Раяну. О ней узнают первой. Смерть короля обнаружат позже, если Клык еще спит.

Кайран, кажется, принял объяснение. Варлен улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло подозрение.

Нужно быть осторожнее.

Одно неверное слово — и все рухнет.

Я вскочила в седло.

Лиора с трудом справилась с лошадью, и Кайран тут же оказался рядом, помог ей устроиться удобнее. Даже сейчас, посреди бегства, он смотрел на нее так, будто кроме нее никого в мире не существовало.

Я отвернулась.

Мне нельзя думать о том, каково это — иметь право на любовь.

Нельзя.

— Едем, — сказала я.

Мы тронулись.

Сначала