Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Адриан глухо зарычал.

— Велея…

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня так, словно готов был отдать мне все, что у него есть.

Власть. Гордость. Сердце.

— Тебе нравится? — спросила я, и голос сорвался.

— Ты еще спрашиваешь? — выдохнул он. — Мучительница.

И вдруг память жестоко подбросила чужую картину: Раяна у его ног, ее руки, ее губы, ее самодовольная улыбка.

Ревность вспыхнула так резко, что я едва не отстранилась. Адриан будто почувствовал это.

— Не знаю, как ты это делаешь, — сказал он хрипло, с трудом подбирая слова. — Но ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Иногда тебе достаточно просто посмотреть на меня, и я уже теряю контроль.

Сомнения рассыпались. Ему хорошо со мной. Значит, сегодня я дам ему столько нежности, сколько смогу. Самое малое, что можно подарить тому, кого собираешься убить. Я снова отогнала эту мысль.

Когда Адриан больше не выдержал, он рывком приподнялся, обхватил меня за талию и потянул к себе. Наши губы встретились в жадном поцелуе.

Я сама опустилась на него, принимая в себя медленно, до конца. От ощущения полноты у меня перехватило дыхание.

Адриан застонал мне в губы и резко подался навстречу, но тут же сдержался, давая мне самой задать ритм.

Он позволял мне вести. Позволял быть главной.

В этом было что-то невероятно горькое и прекрасное. Будто хотя бы сейчас, в последнюю ночь, мы могли стать равными.

Не врагами.

Не королем и пленницей.

Не убийцей и жертвой.

Мужчиной и женщиной, которые слишком поздно поняли, что связаны гораздо глубже, чем хотели признать.

Я двигалась все быстрее, то приподнимаясь, то снова принимая его в себя. Адриан ласкал мою грудь, талию, бедра, целовал шею, шептал что-то бессвязное — мое имя, проклятия, просьбы не останавливаться.

И вдруг, на самом краю, я вспомнила.

— Я не приняла зелье против зачатия.

Я попыталась отстраниться.

Адриан не позволил.

Не грубо. Просто удержал, глядя прямо в глаза.

— Я больше не хочу, чтобы ты его принимала.

Эти слова прозвучали тихо.

Но во мне они ударили громом.

В следующее мгновение удовольствие накрыло меня с такой силой, что я не смогла ни ответить, ни возразить. Тело содрогнулось, и мир распался на жар, свет и его руки.

Адриан кончил следом за мной, оставшись во мне до конца.

И только потом, лежа на его груди, я наконец осознала случившееся.

— Что ты сказал? — спросила я, едва дыша.

Он погладил меня по спине.

— Что буду счастлив, если ты подаришь мне ребенка.

Сердце пропустило удар.

— Адриан…

— Я знаю, что это многое усложнит, — сказал он, убирая влажные волосы с моего лица. — Но с тех пор как ты вошла в мою жизнь, все мои прежние представления разлетелись в пыль.

Он смотрел так открыто, что я почти физически чувствовала, как внутри рушится последняя защита.

— Как жаль, что я женился по глупости, — продолжил он. — Если бы не долг, не корона, не все эти проклятые обстоятельства… Я бы сделал тебя своей женой. Своей королевой. Без колебаний.

Я перестала дышать.

— Не говори так.

— Почему?

Он обхватил мое лицо ладонями.

— Потому что это правда?

Слезы снова потекли по щекам.

— Этого не может быть.

— Чего именно? — спросил он тихо. — Того, что я люблю тебя?

Мир остановился.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

— Я люблю тебя, Велея, — сказал Адриан. — Не хочу больше скрывать это ни от тебя, ни от себя. Мне все равно, что скажет двор. Мне все равно, сколько придется ломать правил. Я хочу видеть тебя рядом до конца своих дней.

— Так долго? — выдохнула я с горькой улыбкой. — А если я тебе надоем?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Он поцеловал меня нежно и властно одновременно.

— Мои чувства к тебе только крепнут. С каждым днем. Если бы ты знала, что происходит с моим зверем рядом с тобой… Он узнает тебя. Тянется к тебе. Не как к очередной женщине. Как к единственной.

Я похолодела.

Внутри, где обычно отзывалась драконья кровь, что-то дрогнуло.

Серебристый холод поднялся от сердца к горлу.

— Ты моя истинная, — почти шепотом сказал Адриан. — Я понял это не сразу. Или не хотел понимать. Но теперь знаю. Ты моя пара.

Моя драконица ответила всем телом.

По коже пробежала тонкая волна холода и жара одновременно. На запястьях на миг проступил слабый серебристый блеск, похожий на тень чешуи. Я судорожно спрятала руки у него на груди, но Адриан ничего не заметил — или был слишком поглощен мной.

Он продолжал говорить, а я чувствовала, как каждое слово ломает меня.

— Я готов на все, чтобы ты осталась. На все, слышишь? Даже если официально это невозможно, я признаю каждого нашего ребенка. Защищу. Дам имя. Дам будущее.

Я зарыдала.

Он пытался утешить меня. Целовал лицо, волосы, веки. Шептал, что все будет хорошо, что он больше никогда не причинит мне вреда, что я ему дорога сильнее, чем он умеет выразить.

А я плакала, потому что впервые ясно увидела жизнь, которой у нас не будет.

Если бы он знал, кто я.

Если бы не война.

Если бы не смерть наших отцов.

Если бы не Кайран, Варлен, Лиора, повстанцы, клятвы, кровь, долг.

Если бы мы просто могли быть мужчиной и женщиной.

Мужем и женой.

Истинной парой.

Но прошлое не исчезало от одного признания.

И любовь не отменяла того, что я должна была сделать.

Адриан решил, что мои слезы вызваны страхом или растерянностью. Он снова стал ласкать меня — нежно, терпеливо, почти благоговейно, словно хотел доказать телом то, что не умел объяснить словами.

Я отвечала.

Потому что не могла иначе.

Потому что любила.

Потому что прощалась.

Когда мы снова достигли наслаждения почти одновременно, я уже не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Казалось, наши дыхания, сердца и даже кровь на миг стали одним целым.

И в этом единстве было столько счастья, что оно почти убивало.

Потом Адриан уснул.

Не сразу.

Он долго держал меня в объятиях, гладил по спине, целовал висок и что-то шептал. Я отвечала невпопад, притворяясь сонной.

Ждала.

Наконец его дыхание стало ровным.

Глубоким.

Спокойным.