Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

медленно, чтобы не поднять лишнего шума. Потом, когда дворцовые стены остались позади, перешли на быстрый галоп.

Ночной ветер бил в лицо, рвал капюшон, холодил мокрые от слез щеки.

Я больше не оглядывалась.

Все мои слезы остались там, во дворце.

В комнате, где спал мужчина, которого я не смогла убить.

Прощай, мой ненавистный любовник.

Мой дорогой враг.

Моя истинная пара.

Если боги милостивы, мы больше никогда не встретимся.

А если жестоки — однажды ты найдешь меня.

И тогда я не знаю, кто из нас переживет эту встречу.

Глава 47

Глава 47

Меня разбудил настойчивый стук.

Сначала он вплелся в сон — глухой, далекий, раздражающий. Я недовольно поморщился, не открывая глаз, и попытался нащупать рядом теплое женское тело.

Пальцы легли на пустую простыню.

Холодную.

Я открыл глаза.

Вторая половина кровати была пуста.

Несколько мгновений я просто смотрел на смятые простыни, не сразу понимая, почему внутри неприятно сжимается. Велея могла уйти к себе. После всего, что было между нами этой ночью, я должен был дать ей свободу хотя бы в этом.

Но пустота рядом показалась неправильной.

Чужой.

Будто из комнаты вынесли что-то важное, без чего воздух стал тяжелее.

Я повернул голову и замер.

На подушке, там, где еще недавно лежали ее волосы, мерцал зеленый камень.

Медальон.

Мой подарок.

Семейная реликвия, которую мать когда-то велела отдать той, кто станет моей избранницей.

Велея оставила его.

Я сел так резко, что в висках вспыхнула боль.

Камень был холодным.

Я взял его в ладонь, и пальцы сами сомкнулись вокруг подвески. Вчера она носила его на груди. Я видел, как камень касался ее кожи, как она непроизвольно сжимала его, когда волновалась.

А теперь он лежал на моей подушке.

Как прощание.

Или как приговор.

— Велея? — позвал я, хотя уже понимал, что ответа не будет.

В комнате было тихо.

Слишком тихо.

Обычно Клык просыпался раньше меня, стоило кому-то приблизиться к двери или тайному ходу. Но пес лежал у стены и тяжело спал, даже не реагируя на стук.

Я нахмурился.

Клык никогда так не спал.

Я встал, накинул халат и подошел к нему. Пес дышал ровно, но слишком глубоко. Не болезнь. Не усталость.

Снотворное.

Холодная ярость медленно поднялась внутри.

Велея усыпила моего пса.

Значит, пришла не просто проститься.

Значит, все было не так, как мне хотелось думать.

В памяти всплыла ее дрожь, слезы, странные слова.

«Я всегда буду скучать…»

Тогда я решил, что она говорит о прошедшей неделе. О боли, страхе, том расстоянии, которое сама же пыталась между нами выстроить.

Глупец.

Она прощалась.

Я сжал медальон так сильно, что острые края оправы впились в ладонь.

Стук в дверь повторился. Теперь громче.

— Ваше величество! — послышался взволнованный голос за дверью. — Ваше величество, простите, но это срочно!

— Войдите! — рявкнул я.

Дверь распахнулась. Первым в комнату ворвался начальник дворцовой стражи. За ним — двое караульных и перепуганный слуга.

Все они замерли на пороге, увидев меня.

Наверное, вид у меня был не лучший. Распахнутый халат, сжатый в кулаке медальон, Клык, неподвижно спящий у стены. Но сейчас мне было плевать на приличия.

— Что случилось? — спросил я.

Капитан побледнел.

— Во дворце убийство, ваше величество.

Сердце ухнуло вниз.

На мгновение я перестал слышать.

Перед глазами возникла Велея: ее волосы на моей груди, слезы на щеках, губы, шепчущие «прости».

Если ее нашли мертвой…

Если те, кто присылал записки и стрелял в нее на охоте, добрались до нее ночью…

Я шагнул к капитану так резко, что он отшатнулся.

— Кого убили?

— Леди Раяну, ваше величество.

Я шумно втянул воздух.

Облегчение оказалось таким сильным, что у меня на миг почти подкосились ноги. Не Велея. Не она.

Только потом пришло осознание.

Раяна мертва. Во дворце. Сегодня ночью.

В ту же ночь, когда Велея явилась ко мне через тайный ход, усыпила Клыка, провела со мной несколько часов, оставила медальон и исчезла.

Я медленно посмотрел на капитана.

— Где ее нашли?

— В ее спальне. Следов борьбы немного, но… — он запнулся. — Тело выглядит странно. Лекарь пока не понимает, от чего именно наступила смерть. Есть повреждения, но они не похожи на обычные раны от оружия.

Я прикрыл глаза. Странные повреждения. Тайные ходы. Усыпленный Клык. Медальон на подушке. Все осколки начали складываться в картину, от которой внутри становилось холодно.

— Где леди Велея? — спросил я тихо.

Капитан молчал слишком долго. Я поднял на него взгляд.

— Я задал вопрос.

— Ее не нашли в покоях, ваше величество. Горничная говорит, что ночью леди запиралась у себя и просила не беспокоить. Утром комнаты оказались пусты.

— А королева?

Слуга нервно сглотнул.

— Ее величества тоже нет, ваше величество.

Я почувствовал, как внутри что-то ломается. Без красивого трагического звука. Просто трещина прошла по всему, что еще несколько минут назад казалось надеждой.

— Лорд Тангрид? — спросил я, уже зная ответ.

— Его тоже нет во дворце.

— Варлен?

— Принц Земли Заката покинул город ночью. Его люди сказали, что он выехал по срочному делу.

Я рассмеялся. Сухо. Почти беззвучно.

Капитан и слуги замерли. Я посмотрел на медальон в своей руке. Значит, вот как.

Велея не просто ушла. Она сбежала. С моей женой. С Тангридом. С Варленом. И, возможно, с моей смертью в планах.

Я вспомнил, как она этой ночью склонилась надо мной. Как плакала. Как прощала. Как сказала, что будет скучать.

Тогда я был ослеплен счастьем.

Не почувствовал лжи.

Или не захотел почувствовать.

А ведь Клык был усыплен не ради свидания.

Не ради тайной ночи любви.

Пес мешал бы тому, кто пришел сделать что-то другое.

Медленно, очень медленно я провел пальцем по шее.

По тому месту, где билась сонная артерия.

Велея могла убить меня.

Не сделала.

Почему?

Слабость?

Жалость?

Или все, что было между нами, все-таки не было ложью?

Я хотел ухватиться за последнюю мысль, как утопающий за обломок дерева. Но ярость уже поднималась со дна, черная, горячая, почти звериная.

Она обманула меня.

Она лежала в моих руках, принимала мои признания, отвечала на ласки, плакала у меня на груди — и все это время собиралась уйти.

А может быть, собиралась убить.

Мой внутренний дракон зарычал.

Но в этом рычании было не только бешенство.

Была боль.

Такая, какой я еще не