Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

— Всё, дочка, ехать тебе надобно, — произнесла она вместо приветствия.

Я молча кивнула и, подойдя, почтительно поцеловала её сухую руку. Старица накрыла мои пальцы своей ладонью, закрепляя негласный уговор.

— За девицу эту, Арину Брызгалову, не беспокойся. Из обители я её не отпущу. Здесь ей самое место сейчас. Жду от тебя вестей, Полина. Да поспрашивала я её поутру... Фамилия купца, отца жениха — Сыромятников. Где живёт, сама знаешь — найдёшь по архивам да записям. На то в вашем Ведомстве специальные люди есть. Ежели что, жду тебя всегда, двери мои для тебя открыты.

Она медленно и размашисто перекрестила меня, и я почувствовала, как по телу прошла тёплая волна.

— Благословляю тебя, раба Божья Полина, на борьбу со злом и Предвечными тенями. Помни, что я сказала: сила в тебе велика. Ничего не бойся. Господь милостив, он на твоей стороне, и сему подтверждение я видела сама. А теперь пойдём, ждут тебя. Сказали, басурманин стоит возле кареты, коней томит.

Матушка посмотрела на меня внимательно, с той пронзительной прозорливостью, от которой не скроешься.

— Брат, говоришь, названый?

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь, и вскинула на неё глаза, стараясь удержать прямой взгляд:

— Брат, матушка. Видит Бог, что так о нём и думаю.

Старица лишь махнула рукой, и в этом жесте было больше житейской мудрости, чем в сотне книг.

— Брат, сват... Главное, чтобы сам инородец так думал. Чувствую я, что ты в сердце его глубоко засела, но не твоя он судьба, Полина. Не твоя.

Я промолчала. Доказывать что-либо в эти минуты казалось неуместным, а оправдываться — и вовсе лишним. Мы молча вышли из кельи и направились по монастырскому двору к калитке, через которую я прошла только вчера. А казалось, что вечность назад. Возле неё я невольно замедлила шаг, оглядываясь по сторонам.

— Матушка... — начала я, но Феофания перебила, взглянув на меня с неожиданной теплотой.

— Не рыскай глазами, нет её здесь. Месяц она будет в дальнем Ильинском скиту, Ирина твоя. Быстро её муж привёз, это хорошо.

— Так может, сейчас, когда мне дано проклятия снимать, у меня получится помочь ей? — вскинулась я, надеясь на чудо.

Игуменья покачала головой, и взгляд её снова стал печальным.

— Нет, дочка. Права ты была: не только Вальмонт накинул на неё безмолвие. Она и сама говорить не хотела: страшилась того, душа маялась. Долгий я разговор вела с ней, а потом с мужем её. На всё время нужно и терпение великое. А там и милость Божья снизойдет.

Старица снова перекрестила меня, поцеловала в лоб, благословляя в дорогу, и коротко махнула рукой:

— Всё, ступай. Жду вестей.

Глава 65

Тяжёлая калитка Новодевичьего монастыря глухо захлопнулась за моей спиной, отсекая тишину святой обители от суетливого шума петербургского утра. Я вдохнула полной грудью влажный воздух и направилась к нашему экипажу.

Возле кареты, заложив руки за спину, неподвижно стоял Жаргал. Рядом суетился Фёдор. Увидев меня, кучер поспешно стянул шапку, почтительно поклонился и, крякнув, живо вскарабкался на козлы, разбирая вожжи. Мой названый брат шагнул навстречу, молча подал руку, и крепкая ладонь помогла мне подняться на подножку.

Уже взявшись за ручку дверцы, я невольно оглянулась на высокую кирпичную стену. В небольшое окошко калитки, тесня друг дружку, попеременно заглядывали молодые послушницы. Их белые платочки мелькали за решёткой, словно стайка пугливых голубок. Вдруг они испуганно отхлынули, и в оконце строго выглянула женщина постарше. Судя по поджатым губам, кто-то из монахинь заметил это столпотворение и разогнал любопытствующих.

Я не сдержала лёгкой улыбки. Всё-таки, какими бы высокими ни были стены обители, женская натура никуда не девается. Мой внезапный приезд, тайные беседы с самой игуменьей и поспешный отъезд стали для молодых насельниц* настоящим событием, будоражащим их однообразные будни.

Раздался резкий свист хлыста, Фёдор зычно прикрикнул на лошадей, и экипаж с лёгким рывком тронулся с места. Колёса застучали по брусчатке, увозя меня из этого оплота мудрости и покоя.

Откинувшись на мягкую обивку сиденья, я прикрыла глаза. В карете повисло напряжённое молчание. Когда я снова подняла веки, то перехватила взгляд верного помощника. В тёмных, чуть раскосых глазах Жаргала открыто плескалась тревога, смешанная с немым вопросом.

Он выждал минуту, позволяя мне прийти в себя, и, наконец, нарушил тишину:

— Что произошло вчера? Почему ты так внезапно приняла решение ехать сюда, да ещё на ночь глядя?

— Многое произошло, Жаргал, — я тяжело вздохнула, чувствуя, как вчерашняя усталость снова наваливается на плечи. — Старший Вальмонт застал меня врасплох.

Я вкратце, стараясь не вдаваться в излишне пугающие детали, рассказала ему о ментальном ударе Юлиана, о его недвусмысленных притязаниях и о том, как взбунтовалась печать Нуара. В красках изложила, как едва добралась до монастыря. О спасительном вмешательстве матушки Феофании и её строгих, но мудрых наставлениях.

Затем, понизив голос, хотя нас никто не мог услышать, я поведала о юной купеческой дочери Арине, которую мне пришлось спасать прямо в келье, пустив в ход свою тёмную силу.

— Лярва сейчас во мне, — будничным тоном, от которого Жаргал заметно напрягся, добавила я. — Сидит тихонько и не подаёт признаков жизни. Признала во мне хозяйку. Но как только приедем домой, мне нужно избавиться от неё и запечатать. Не привыкла я ещё к такому... соседству в собственном теле, тем более, когда знаю о нём. Раздражает неимоверно.

Жаргал нахмурился, его скулы заострились.

— А где ты сам был вчера с утра? — укоризненно спросила я. — Почему не оставил записку?

Брат покачал головой, виновато глядя на свои руки, покоящиеся на коленях.

— В Ведомство ездил. Утром ранним прибыл посыльный. Сказал: работа у нашего отряда появилась. На соседней улице от Шпалерной приказчик всю свою семью порешил... Страшное дело. Я сразу к командиру, а Арсений Николаевич тебя будить строго-настрого запретил. Сказал: «отпуск у Полины Андреевны заслуженный, пусть спит.» Я поехал вместе со всеми смотреть, что там стряслось.

— И что? Сущности? Нечисть? — профессиональный интерес мгновенно вытеснил усталость.

— Нет. Одержимость, — сдержанно произнёс Жаргал. — По нашей части там ничего не нашлось. Бесовщина да злоба. Потому дело быстро свернули и передали твоей знакомой Бесовой и её жандармской группе.

— Кстати о Бесовой, — я встрепенулась, вспомнив наш уговор. — Нужно будет помочь её знакомым.

Я пересказала брату суть разговора, состоявшегося недавно в кафе на Невском.

— Буду действовать под легендой, — объяснила я. — Представлюсь внебрачной дочерью того самого московского врача. Ульяной Андреевной. Но, Жаргал, туда я должна буду пойти одна. Сама всё осмотрю и решу.