Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

— Это почему же? — он чуть приподнял бровь.

— Слишком ты приметный для простых обывателей. Высокий широкоплечий инородец с пронзительным взглядом. Сразу начнутся перешёптывания, лишние вопросы. Мне там нужно доверие вызвать, а не пугать их.

Шаман медленно кивнул, соглашаясь с доводами разума, но упрямство в его голосе никуда не делось:

— Хорошо. Но когда пойдёшь туда, я буду рядом с домом. По улицам ходить мне никто не запретит. Другое меня сейчас больше беспокоит... — он подался вперёд. — Твой рассказ про невесту эту. Просто так ты в купеческий дом к Сыромятниковым не попадёшь. Двери не выбьешь. Нужно всё рассказать командиру. Арсений Николаевич головастый, он быстро повод для визита придумает.

— Согласна, — я сдалась, понимая его правоту. — Напишу ему сегодня же, чтобы навестил нас ближе к вечеру. Нужно всё обсудить.

Я прикрыла рот ладонью, подавляя зевок, и посмотрела в окно на мелькающие столичные вывески.

— Домой хочу... Отдохнуть, в горячую ванну лечь, привести себя в порядок. Сил никаких нет.

— Ждут уже дома, всё готово, — лицо Жаргала внезапно озарилось тёплой снисходительной улыбкой. — Маняша-то наша как убивалась вчера, когда ты не вернулась, а Фёдор приехал один и сказал, что барыня в монастыре ночевать осталась. Что тут началось... Плакала навзрыд! Причитала, что довели мы барыню. Что всё, ушла наша Полина Андреевна от мирской суеты навсегда, власяницу наденет.

Я не выдержала и звонко рассмеялась. Напряжение последних суток начало отпускать.

— Эта девчонка абсолютно неисправима!

И всё же, несмотря на всю мою недавнюю строгость к горничной после её выходки, мне было по-человечески приятно. Отрадно осознавать, что Маша не затаила злобу, не обиделась на мои отповеди, а по-своему искренне переживала за меня.

Внезапная догадка, яркая и очевидная, вдруг пронзила мой разум. Я внимательно посмотрела на брата.

— Жаргал... — я чуть подалась вперёд и легонько тронула его за суконный рукав сюртука. — А ведь девчонка-то влюблена в тебя. По уши.

Соратник замер, поражённый услышанным.

— Она тогда подумала, что ты мне... — я на мгновение замялась, подбирая слова, чтобы не прозвучало пошло, — близок. Ну, как мужчина, понимаешь? Потому и истерику эту дикую закатила, когда увидела нас вместе в комнате. Банальная женская ревность, Жаргал.

Глаза моего помощника медленно расширились, став совершенно круглыми. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов и тут же закрыл его, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Лицо бурята выражало такое недоумение и панику, которых я не видела у него даже в схватке с сущностями. В конце концов, он просто обречённо махнул рукой, отвернулся и уставился на пробегающие за стеклом фасады петербургских домов, словно там был написан ответ на эту неразрешимую задачу.

Мы уже подъезжали к своей улице. Глядя на его застывший профиль, я усмехнулась про себя: Боже, какие же эти мужчины, даже самые умные и сильные из них, порой бесчувственные чурбаны! Читают следы нечисти, чуют магию за версту, а то, что творится прямо у них под носом в девичьем сердце, в упор не видят.

Войдя в квартиру, почувствовала почти счастье. Кто бы мог подумать, что эти казённые стены, выделенные мне Синодом, вдруг станут такими родными? Ещё два месяца назад я смотрела на массивную мебель и строгие анфилады комнат с холодным отчуждением, а теперь каждый скрип паркета и запах из кухни казались мне лучшим лекарством от монастырской строгости и дорожной пыли.

Я замерла в прихожей, прислонившись спиной к стене. Сил не хватало даже на то, чтобы снять пальто. В эту же секунду из глубины квартиры, почуяв мой приход, высыпали домочадцы. Из кухни, вытирая руки о полотенце, вышла Евдокия, за ней степенно следовал Степан. Они замерли в почтительном поклоне, и в их глазах я прочитала не только привычную готовность служить, но и искреннее облегчение — хозяйка вернулась живой и невредимой.

Мария стояла чуть поодаль, не смея подойти ближе. Она вцепилась пальцами в свой передник и смотрела на меня так, будто я только что воскресла из мёртвых. В её широко распахнутых глазах плескалась такая безграничная, почти пугающая преданность, что мне на мгновение стало неловко. Эта девочка жила моими радостями и горестями больше, чем своими собственными.

Сухо кашлянув, постаралась скрыть нахлынувшую сентиментальность и принялась развязывать шелковые ленты шляпки.

— Маша, что стоим? — голос прозвучал чуть более строго, чем мне бы хотелось. — Прими одежду и иди за мной в комнату. Разве я сама должна себе домашнее в гардеробе искать?

Девушка мгновенно преобразилась. Маняша довольно вспыхнула, щёки залились пунцовым румянцем, и она стрелой подлетела ко мне, ловко подхватывая шляпку и помогая освободиться от пальто.

— Не извольте беспокоиться, барыня! Всё готово к вашему приезду, всё в лучшем виде прибрано, — затараторила она, и в её голосе зазвенели нотки радостного возбуждения. — Я сейчас ванну мигом сделаю. Евдокия Петровна сегодня мыло французское купила... Так пахнет, Полина Андреевна, что голова кружится! Вижу, ох, вижу, как устали вы в делах своих праведных, бледны совсем с лица...

Я лишь устало закатила глаза, слушая её привычное щебетание. Мария явно прочувствовала, что я больше не сержусь на неё, и теперь изливала на меня весь запас накопленных за два дня слов. Встретилась взглядом с Евдокией. Та едва заметно улыбнулась, поняв всё без лишних слов. Степан же, оценив мой изнурённый вид, кашлянул и поправил пояс.

— Пойду ещё дров принесу, — пробасил он, направляясь к чёрному ходу. — Надо камин в спальне и в гостиной получше растопить, чтоб тепло по всему дому шло.

*** Насельница — женщина, проживающая при монастыре; монахиня или послушница, принадлежащая к монастырской общине.

Глава 66

Опустившись в горячую благоухающую воду, я закрыла глаза. Тепло мгновенно окутало тело, вытягивая нервное напряжение. На какое-то мгновение я испытала такую глубокую умиротворённость, что выбираться из ванны совершенно не хотелось. Вода убаюкивала, мысли начали путаться, плавно стираясь на границе со сном.

Но спать было нельзя. Чувствуя, что ещё секунда и провалюсь в небытие, я заставила себя открыть глаза. Усилием воли поднялась, расплёскивая воду, и принялась яростно растирать уставшее тело жёстким полотенцем. Грубая ткань разогнала кровь и вернула ясность ума. Я тяжело вздохнула. Ужасно, просто до одури хотелось дойти до кровати и упасть на прохладные простыни, но я помнила о своей приживалке. Внутри меня всё ещё сидела чужая сущность.

Быстро переодевшись в простое и свободное домашнее платье, я направилась в кабинет. Жаргал уже ждал меня там.

В комнате царил полумрак от задёрнутых гардин. На рабочем столе тускло