Волк и корона крови - Элизабет Мэй

Он опускает меня на землю.

— Полагаю, меня не будет на следующее, — говорю, отступая. Фраза выходит слишком сухой, слишком откровенной.

Эвандер застывает, ладони сжимаются в кулаки по бокам.

Не дожидаясь ответа, стягиваю с себя сорочку и отбрасываю ее в сторону. От ночного воздуха кожа покрывается мурашками, пока я захожу в мелководье. Шипучие полосы бирюзового и лавандового кружатся вокруг икр с каждым шагом, оставляя за мной светящийся шлейф.

Шелест ткани позади, а следом — мягкий звук одежды, падающей на песок.

— Никогда не считал тебя любительницей непристойного купания, — окликает Эвандер.

Значит, мы не будем об этом говорить. Мы всё еще играем в притворство. Последняя забава для Этерии, пока он всё еще Эвандер, а не Волк.

Последняя игра перед тем, как я проиграю.

Бросаю взгляд через плечо. Свет Этерии любит его — золотит каждую рельефную мышцу на его теле, пока он шагает в прибой за мной. И ловит отблески на золотисто-коричневых перьях, когда Эвандер расправляет крылья. Что он сказал мне прошлой ночью?

Чудовища всегда красивы. Чем красивее мы, тем легче обмануть умную девушку и заставить ее позволить нам поглотить.

Но я не была умной, не так ли? Я была такой глупой.

— Решила, что стоит пожить немного, — посылаю ему хрупкую улыбку. — Насладиться пейзажем, пока его не вырвали прочь.

Его глаза вспыхивают, губы сжимаются в плоскую, бескровную линию.

А в следующее мгновение он уже прижимает меня к себе. Его губы касаются моих нежно, едва ощутимо. Будто он смакует мой вкус. Тело пробирает дрожь, когда его поцелуи скользят по скуле, виску, челюсти. Он вдыхает меня, будто пытается втянуть в свои легкие и удержать там.

Он трахает мне мозги. Я знаю это. Но дело в том, что он никогда не лгал о том, что между нами происходит, никогда ничего не обещал. Но где-то между исцеляющими руками на моих ранах и телом поверх моего в темноте — я оказалась именно той идиоткой, которая позволила себе поверить, что всё это могло быть по-настоящему.

Что он, в конце концов, может решить оставить меня в живых.

— Что бы ты подумала, — бормочет он, — если бы я не торопился этой ночью? Поцеловал бы каждый дюйм твоей кожи? Узнал бы, какова ты на вкус под звездами?

Я ненавижу его. Так сильно ненавижу за это.

Так легко раствориться в нем, сдаться соблазнительной тяге и позволить ему разобрать меня на части. Притворяться, хотя бы еще немного, что он не планирует мое уничтожение, даже когда держит так, будто я нечто драгоценное. Нечто достойное поклонения.

Прошли столетия с тех пор, как я в последний раз не торопился, убивая Девалиант. А у этой есть рот, который хорош не только для разговоров.

Я отстраняюсь.

— Как насчет сначала сыграть в игру? — спрашиваю с напускной легкостью.

Его голова наклоняется.

— Что за игра?

Та, в которой я запускаю пальцы во все его мягкие, потаенные места и выковыриваю его секреты. Узнаю, почему он и его брат ненавидят мою семью.

Я заслуживаю хотя бы этого.

— Ответь честно на несколько вопросов. Думаешь, справишься?

Выражение его лица обостряется.

— Только если согласишься на то же самое.

— Полагаю, это справедливо. У каждого из нас по три попытки отказаться, прежде чем уступить победу противнику. Победитель выбирает наказание, а проигравший терпит.

— А награда?

Поднимаю взгляд к его.

— Полная капитуляция.

Отличная задница, которой можно наслаждаться, пока мне скучно.

Ладонь Эвандера находит мое запястье под водой, большой палец проходится по пульсу в нарочитой ласке. Дразня.

— Я принимаю твои условия. Задавай свой вопрос.

Даже не медлю, чтобы подумать.

— До того, как стал Волком Алексиоса, кем ты был?

Что-то темное проносится по его чертам. На мгновение думаю, что он откажется отвечать.

— Принцем, — говорит он ровно.

Изумленный звук срывается с моих губ.

— Настоящим принцем? С короной и всем прочим? Где?

Пытаюсь представить его в придворных нарядах, но это невозможно примирить с диким Богом передо мной.

Эвандер усмехается.

— Ты уже задала четыре вопроса, жадная девочка. Но я пойду тебе навстречу. Мы с братом были принцами Турпори.

— Двора Сияния? — не могу скрыть удивления.

Наши учебники истории едва пережили войну, но я прочла то немногое, что осталось. Турпори была территорией света и металла, управляемой Астреей, которая была древней даже среди Вечных. Она пала одной из последних перед заключением Соглашений. Я никогда не могла понять, как людям удалось убить богиню столь старую и могущественную.

Эвандер кивает.

— Когда моя мать… — его голос срывается, сердце мучительно сжимается. — Когда она умерла, ее территория была разделена между Алексиосом и Северином. Таков наш обычай. Земли всегда переходят к выжившим Вечным.

Хочу потянуться к нему и провести пальцами по резким линиям лица, пока горе не утихнет. Пока не вспоминаю…

Она смотрит на меня так, будто то, что мы делаем, — нечто большее, чем просто трах.

Поэтому ничего не говорю.

Он резко встряхивает головой, будто желая сбросить воспоминания.

— Я честно ответил тебе. Теперь моя очередь, — его глаза проходятся по мне медленно, нарочито оглядывая всё мое тело. — Я оправдал все те грязные истории, что твой народ рассказывает обо мне?

При любых других обстоятельствах я бы решила, что он напрашивается на комплименты. Но прямо сейчас понимаю происходящее таким, какое оно есть: это его доспех. Он пытается восстановить наши обычные толчки и притяжения. Привычные роли.

И я позволю это. Только в этот раз.

— Полагаю, время от времени ты показывал проблеск легенды, — говорю я.

Его губы изгибаются в искреннем веселье.

— Ну, теперь я заинтригован. Разъяснишь? Если только не хочешь использовать одно из своих вето.

— Барды много чего говорили о тебе. Думаю, всё началось с тех девушек, которые становились мокрыми, просто глядя на твое лицо на храмовых фресках. Но они упустили некоторые детали. Никогда не слышала ни единой истории о том, как Волк любит трахать женщин, которых планирует зарезать.

Что-то в его лице захлопывается, как дверь с грохотом.

— Нет, — говорит он. — Ты бы и не услышала. Поскольку ты первая.

Трудно думать за внезапным ревом шума в голове. Безрассудная, разрушительная потребность точит когти в моей груди, будто я стою на краю пропасти и веду обратный отсчет до падения.

Хочешь знать, как ранить Девалиант? Позволь ей думать, что она особенная.

Эвандер меняет позу. Свет Этерии танцует на его крыльях, вспыхивая на верхних золотых перьях. Капля воды скользит по его щеке, пока он смотрит на меня.

— Откуда эти пять шрамов на внутренней