Волк и корона крови - Элизабет Мэй

— К тому времени, как я закончу с тобой, единственными молитвами, которые ты вспомнишь, будут те, что ты прокричишь для меня.

И я верю ему.

Верю, что это прекрасное, порочное существо разорвет меня на части и пересоздаст по своему образу, разобьет на миллион осколков и заставит умолять собрать обратно. И он сделает это снова и снова, пока меж нами не останется ничего, кроме поклонения и зубов, языков и когтей, пепла и крови, и звездной пыли.

Со мной что-то явно не так. Потому что давление вокруг горла и грубые толчки внутри, растягивающее за пределы того, что, думала, могу вынести, швыряет к обрыву, за который я внезапно так отчаянно хочу переброситься.

Встречаю дикий, жадный взгляд Эвандера сквозь тлеющую черноту, — наслаждение бесконечно. Ослепительно.

Я принимаю всё, что он дает. Всю боль и голод, выливающиеся из нас. Трахаемся так, будто уничтожим друг друга. Будто уже уничтожили. Если он планирует стать моим концом, то заберусь в самые темные части его души, рассеюсь по венам, как битое стекло. Чтобы каждый раз, когда он сделает вдох после того, как меня не станет, он истекал кровью. Эвандер будет страдать.

Удовольствие почти полностью застилает зрение — яростное и, кажется, бесконечное, — мучительные толчки оргазма, блаженство. Крылья за его спиной распахиваются широко, пока он вбивается в меня в последний раз, вдавливаясь в центр, когда находит свою разрядку.

Туман оргазма отступает, осознание возвращается постепенно. Чувствую его повсюду — бой сердца, теплую кожу напротив, когда он убирает ладонь с горла и осматривает меня, — касание нежно, пока он использует силу, чтобы исцелить синяки.

Мне следует сдвинуть его. Скатить с себя и уйти шатаясь, чтобы зализывать раны в уединении. Восстановить дистанцию и провести границы. Но этот момент, с потом, высыхающим на нашей коже, и его запахом в моих легких, — передышка. Я еще не готова отказаться от нее.

Поэтому просто… дышу. И какое-то время Эвандер позволяет мне это. Его пальцы перебирают мои волосы, успокаивая, будто я драгоценна. Что-то лелеемое.

Но это не так.

Всё было игрой, в которой она думала, что может победить.

Беру себя в руки и сталкиваю его, не глядя, когда встаю с кровати.

— Если тебе снова понадобится трах этой ночью, используй свою руку. Я больше не твоя игрушка.

Небо цвета свежего синяка встречает меня, когда выхожу в сад.

Крепко обхватываю себя руками. Не только от холода. Каждое дуновение ветерка ощущается как прикосновение Эвандера, скользящее по моей коже, — дразнящее, сводящее с ума, неизбежное.

Ненавижу, что каждая мелочь напоминает мне о нем. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое прошептанное слово похвалы было лишь еще одним оружием в его арсенале, предназначенным ранить. И я позволила ему. Когда начала доверять ему, могла бы с тем же успехом отдать кинжал и выставить горло.

Полагаю, должна быть благодарна. По крайней мере, теперь знаю, где нахожусь. Клинок провел черту на песке, и это стало жестоким напоминанием о моей судьбе.

Четыре дня. Четыре жалких рассвета, пока песочные часы не опустеют и Пустота не призовет. Никакой лжи, никаких притворств.

Никаких переговоров.

Знакомый гул магии покалывает затылок за мгновение до того, как взмахи крыльев разбивают предрассветную тишину. Амара приземляется с трепетом темных перьев, крылья складываются на спине.

Она наклоняет голову, бледные глаза изучают меня. Ищут кровь, вероятно. Синяки. Следы укусов. Любое доказательство того, что Волк обошелся со мной чересчур грубо. Но он исцелил их все после того брутального траха несколько часов назад.

— Ну, — тянет она, — ты цела. Повезло. Он обращался с тобой хорошо? Нужно запустить его глазные яблоки в Осбу?

Жар заливает щеки, волна чувственных воспоминаний бомбардирует меня. Сводящее с ума чувство наполненности и тянущая боль, когда он попадал в то самое место, от которого звезды взрывались за глазами. Тяжесть меж бедер, вдавливающая меня в постель. Скольжение влажной от пота кожи. Его нос, зарывшийся в мои волосы, пока мы задыхались в наслаждении.

Я мог бы заставить тебя молиться мне. Мог бы заставить молиться каждую, блядь, ночь, что у тебя осталась.

Нет. Хватит.

Заталкиваю образы поглубже. Упаковываю вместе со всеми другими предательскими вещами, которые не могу позволить себе хотеть.

— Я в порядке. Не было ничего, о чем бы не молила, — складываю руки на груди. — Но не хочу тратить время на разговоры о Волке. Расскажи мне о Тео. Ты видела ее?

Амара вздыхает.

— Шпионила через окна. Дворец кишит приспешниками Идриса, и он держит ее в изоляции в покоях. Поскольку не может просто взять и убить единственный оставшийся Якорь Алексиоса…

Ужас обращает мою кровь в лед, когда представляю свою сестру в милости дяди. Идрис годами желал поставить Тео на место.

— Они ранили ее? Когда ты нашла ее, она была…

— Ничего такого, что не заживет, — говорит Амара. — Несколько мерзких синяков. Раны на костяшках, следы драки. Похоже, она в долгу не осталась. Уложила одного из сапоголизов Идриса наглухо, как я слышала.

Зажмуриваюсь, пытаясь дышать вокруг тисков, сжимающих легкие. Ногти врезаются в ладони, смакую яркую вспышку боли. Это дает мне что-то, на чем можно сосредоточиться.

— Ты не могла вытащить ее?

Амара проводит ладонью по лицу.

— Пыталась. И едва не запорола всё подчистую. Вовремя вспомнила, что ублюдки, охраняющие ее, носят Метку Алексиоса, и он в ту же секунду почувствует, как сделаю ход. Поскольку я еще не стала Вечной, то наказания мне не пережить. А дать ему разбрызгать мои мозги по дворцовому коридору с расстояния в тысячу миль не очень-то способствовало бы цели спасения.

И всё же позволить Теодоре оставаться запертой, пока я здесь с Волком, немыслимо. Если у меня есть еще четыре дня, намерена сделать так, чтобы они чего-то стоили.

Судорожно выдыхаю.

— Я отправляюсь в Хеллевиг.

Брови Амары взлетают.

— Поясни-ка еще раз?

— Я нужна Тео. Так что иду вызволять ее.

— Не в одиночку же. Какой вообще план? Штурмовать ворота и пробиваться с боем к королевским покоям?

Закатываю глаза.

— Пожалуйста. Я безрассудна, но не склонна к суициду, — разворачиваюсь и начинаю мерить шагами садовую тропу, беспокойная энергия зудит под кожей. — Под дворцом есть сеть старых военных туннелей — пути отступления на случай, если враг прорвется за стены. Тео приказала расчистить и укрепить их после того, как приняла регентство. Никто даже не узнает, что я там. Ты можешь отнести ее