Кости - К. Л. Спир

у меня перехватило дыхание, когда удовольствие усилилось. Я попыталась просунуть руку между нами, отчаянно желая почувствовать его твердую длину, прижимающуюся к моему бедру, но он поймал мое запястье свободной рукой.

— Моя очередь. — Его зубы сверкнули в ленивой усмешке, и его большой палец надавил именно туда, куда я хотела, заставив меня вздрогнуть от удовольствия.

Мне нужно было что-то сделать со своими руками, поэтому я обвила руками его шею и притянула его голову вниз, чтобы поцеловать. Его свободная рука скользнула вверх по моей рубашке, по животу к груди, в то время как он скользнул пальцем внутрь меня.

— О боги, Трей, — простонала я, отчаянно желая большего и достаточно разгоряченная, чтобы вспыхнуть пламенем.

— Черт, — выругался он, когда я двинулась навстречу ему, хныча от удовольствия, — Боунс. — Он произнес мое имя как низкий стон желания.

Я хотела, чтобы он вечно произносил мое имя так. Нет, я хотела услышать свое настоящее имя…

Жара стала почти невыносимой.

— Трей, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечо, — пожалуйста. — Я даже не знала, о чем просила, просто мне нужно было больше, я хотела его целеком.

— Отпусти, дорогая, — сказал он низко и хрипло. — Я держу тебя.

Его пальцы сжались внутри меня, и я поклялась богам, что видела звезды. Мои мышцы напряглись, ноги задрожали, и наслаждение, охватившее меня, не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я бормотала его имя, сжимая его рубашку в обеих руках. Когда волна удовольствия схлынула, я почувствовала себя выжатой тряпкой. Он убрал руки, и я посмотрела на него, у меня перехватило дыхание, когда я увидела, что он ухмыляется.

— Твои глаза сияли, — самодовольно сказал он.

Я уставилась на него, уверенная, что ослышалась.

— Сияли? — Спросила я.

— Сияли, — повторил он. — Они выглядели как жидкое золото.

Я уставилась на него, слегка приоткрыв рот от изумления. Раньше такого никогда не случалось, но я безусловно чувствовала себя как жидкое золото. Его ухмылка стала шире при виде выражения моего лица.

— Ну, это что-то новенькое, — сказала я.

Он выглядел таким довольным собой, что я начала хихикать, все еще не оправившись от охватившего меня пьянящего удовольствия. Чистый восторг загорелся в его глазах.

— Не думаю, что мне когда-нибудь надоест слышать твой смех. — Он встретился со мной взглядом, и его глаза снова потемнели от желания. — Или слышать, как ты так произносишь мое имя, когда я прикасаюсь к тебе.

Мне пришлось заставить себя дышать ровно. На его лице снова появилась самодовольная улыбка, как будто он точно знал, как подействовали на меня его слова, и он наклонил голову, чтобы поцеловать меня.

— Считай это разминкой на потом, — пробормотал он мне в губы.

— Разве теперь не моя очередь? — Я подняла брови, и он рассмеялся.

— А теперь пора спать. Тебе придется подождать.

Я взглянула на него, но во мне проскользнуло сомнение.

— Ты не чувствуешь… разочарования?

Самодовольное выражение его лица сменилось милой улыбкой.

— Нет, дорогая. — Он прижался губами к моему лбу. — Это все было для тебя.

Я прижалась к нему, положив голову ему на плечо, когда он притянул меня ближе. Я никогда не встречала никого, похожего на Трея. Я все еще не понимала, почему он любил меня, но, боги, я знала это.

Скажи ему.

Я не была уверена, имел ли в виду этот тихий голос в моей голове мое настоящее имя или то, что я тоже любила его, но в любом случае, я сжала губы и попыталась не чувствовать себя чертовой трусихой. Мне просто нужно было еще немного времени.

— Боунс, дорогая, проснись. Ты просто спишь.

Мои глаза дернулись и распахнулись от удивления. Я сидела прямо, наполовину выбравшись из спального мешка, ужас сковал каждую мышцу моего тела. Трей сел рядом со мной, не прикасаясь ко мне, но говорил низким нежным голосом. Наступила ночь. Я сосредоточилась на нем в свете костра, пытаясь унять бушующую в моей груди панику.

— Извини, — выдавила я, судорожно глотая воздух.

— Все в порядке, — пробормотал Трей. — Можно мне прикоснуться к тебе?

Я растерянно кивнула. Он поймал мою руку, крепко сжал ее и притянул меня немного ближе. Я задрожала, но не только от холода.

— Я пытался дотронуться до тебя раньше, и ты запаниковала, — объяснил он. — Ты говорила о Волке.

Я напряглась от страха, и его глаза сузились, глядя на мое лицо. Долгое время никто из нас не произносил ни слова.

— Боунс, — прошептал он, обнимая меня, — пожалуйста, впусти меня.

Я оставалась напряженной в его объятиях несколько вдохов, но по мере того, как его тепло просачивалось в меня, мое тело медленно расслаблялось и таяло в его объятьях. Мне нужно было открыться. Я хотела этого, даже когда у меня начали дрожать руки.

— Не о Волке, — сказала я, прежде чем потеряла самообладание. — Вольф. Мой старший брат.

Он помолчал.

— Кто такой Дюн? — наконец спросил он.

Паника начала звенеть у меня в ушах, но, к своему ужасу, я услышала свой собственный голос:

— Мой другой старший брат.

— Что с ними случилось?

Я зажмурила глаза, слезы жгли мне горло.

— Я убила Дюна.

В наступившей тишине я вздрогнула, почувствовав его пальцы у себя под подбородком, приподнимающие мою голову. Я открыла глаза и увидела столько сострадания и доброты в его глазах.

— Расскажешь мне об этом? — спросил он.

Я долго молча смотрела на него, но слова просились наружу — секрет, который я не раскрывала ни одной живой душе.

— Дюн был на пару лет старше меня, и он был единственным, кто знал, на что я способна, — прошептала я, словно боясь говорить громче. — Он пытался помочь мне лучше в исцелении. Он приносил мне раненых животных и приходил ко мне всякий раз, когда у него была царапина или порез. Но он хотел, чтобы я выкладывалась, а я была слишком напугана. Иногда… Животные, которым было действительно больно, все равно умирали. И я не хотела… — Я судорожно вздохнула. В какой-то момент мой взгляд опустился на его грудь, а не на лицо, я боялась того, что могла увидеть в его глазах. — Так, однажды мы поспорили об этом, и он так разозлился. И… — Мне пришлось на мгновение остановиться и отдышаться. — Я знаю, это звучит безумно, но он сам себя заколол в живот. Я пыталась остановить его, но он… он сделал это, а потом, когда я попыталась исцелить его… — Мне стало труднее выдавливать слова, мое горло сжалось. — Я не знаю, что произошло. Как будто