Кости - К. Л. Спир

с Вольфом много ссорились. Он был мне больше отцом, чем братом, и я ненавидела это. Но он научил меня защищаться, научил выживать. Он заставлял меня вставать на рассвете и тренироваться, и это я тоже ненавидела. — Я с трудом сглотнула. — Он — причина, по которой я до сих пор жива. — Мои губы скривились в горькой улыбке. — Что иронично, потому что теперь он хочет убить меня за то, что я сделала

— Откуда ты это знаешь? — Спросил Трей.

— Мой отец сказал мне, когда меня изгнали.

Он сжал мою руку.

— Мне жаль.

— Я думаю, мы во многом похожи. — Я удивила себя, продолжив. — Мы даже выглядим одинаково. Нам обоим достались мамины глаза, волосы и веснушки. Дюн был похож на нашего отца. Он был блондином с голубыми глазами. — Я глубоко вздохнула. — Вольф был параноиком во всем. Вот почему он так усердно тренировал меня. Дюн был мягче, нежнее. Он любил животных. Он ненавидел то, что ему приходилось ходить на охоту, а я ненавидела то, что не могла ходить на охоту, потому что я девушка.

Трей уставился на меня, в замешательстве нахмурив брови.

— Потому что ты девушка?

Я поморщилась.

— Место, где я выросла, было другим. Они считали, что место женщины — в доме, растить детей, готовить и убирать.

— Как прислуга. — Трей нахмурился.

— В сущности да.

— Ну, это чертовски глупо.

На моем лице появилась изумленная усмешка.

— Да. Это было чертовски глупо.

Он ухмыльнулся мне в ответ.

— Рэйвен стреляет лучше меня, это точно.

Я скорчила гримасу.

— Боги, хорошо, что я ушла прежде, чем она наставила на меня пистолет.

Он склонил голову набок.

— Ты знала, что это Рэйвен сообщила нам, о том, что сделала Лана?

Я подняла на него глаза. Я подумала, что он шутит, но не смогла найти и намека на поддразнивание на его лице.

— Полагаю, это означает — нет.

— Я думала, они подруги, — сказала я.

— Так и было. Они были как сестры, но когда Лана рассказала Рэйвен о том, что она устроила, о том, что эти люди собирались с тобой сделать, Рэйвен побежала через весь чертов анклав, чтобы найти меня и Мака. Именно так мы смогли добраться до лечебницы раньше… — Мускул на его челюсти дрогнул. — Боги, когда я увидел этого придурка на тебе, если бы у меня был пистолет, я бы застрелил его не раздумывая.

Я с трудом сглотнула. Я была в неведении все это время.

— Мне так жаль, что так получилось, Боунс. Я никогда не прощу себе…

— Трей. — Я дернула его, чтобы остановить. — Это была не твоя вина.

Он встретил мой пристальный взгляд.

— Я доверял Лане, когда…

— Это не твоя вина, — повторила я, сжимая его руку. — Я тебя не виню. — Я колебалась, со стыдом вспоминая ужасные вещи, которые я им наговорила. — Я лгала, когда сказала, что предпочла бы быть с Джаком. Я… я сказала это только потому, что знала, что это причинит боль всем вам. — Я перевела дыхание. — Вы были другими. Отчасти поэтому я была так зла. Я пыталась не верить в это, но я начала, а потом… — Боги, это было чертовски тяжело. — Я была зла на себя. За то, что посмела надеяться, что, возможно, все может быть по-другому.

Он выдержал мой пристальный взгляд, открыл рот, затем закрыл его с гримасой.

Я ждала.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул и попробовал снова.

— Ты сказала Маку, что знаешь, как с этим справиться. — В его голосе звучала боль. — Случалось ли… что-нибудь подобное раньше?

Мое сердцебиение участилось, а во рту пересохло. Я не знала, смогу ли говорить, не сорвав голос, поэтому просто кивнула. В его глазах вспыхнула ярость.

— Джак? — спросил он.

Я снова кивнула, меня пробрал озноб, который не имел ничего общего с холодом снаружи.

— Черт, — пробормотал он сквозь зубы, зажмурив глаза. Когда он снова открыл их, они встретились с моими полные яростной скорби. — Я хотел бы вернуть его к жизни, чтобы снова его убить. Медленно. И мучительно.

Я выдавила легкую улыбку, вспомнив боль на лице Джака, когда он захлебывался кровью, заливавшей его легкие.

— О, его смерть была мучительной. Я ударила его ножом по меньшей мере шесть раз.

Он шагнул вперед, отпуская мою руку, чтобы обхватить мое лицо руками в перчатках.

— Хорошо. Ненавижу, что он причинил тебе боль. Я ненавижу, что он когда-либо прикасался к тебе. Ненавижу, что никто, блядь, не остановил его. И мне ненавистно то, что тебе пришлось убить его, чтобы сбежать. — В его глазах заблестели слезы. — И я так рад, что ты стала частью нашей команды.

Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это последние… что, месяцев шесть? Я знаю, тогда у тебя не было никого рядом, но теперь у тебя есть мы. Его слова снова прокрутились у меня в голове, и в глазах защипало.

— Я все еще не понимаю…

— Чего? — спросил он.

— Я знаю, что я заноза в заднице. — Я попыталась разрядить обстановку, но моя жалкая попытка пошутить провалилась.

Его глаза опечалились, и я возненавидела себя за то, что придала такое выражение его лицу.

— Хотел бы я показать тебе, какой я тебя вижу, Боунс. Какой мы все тебя видим. Ты такая умная и храбрая. — Он сверкнул кривой усмешкой. — И да, иногда ты заноза в заднице, но, несмотря на все то ужасное дерьмо, через которое ты прошла, ты все еще заботишься о людях. Большинству уже давно было бы все равно.

— Но не тебе.

Его улыбка была грустной.

— Мы прожили очень разные жизни, дорогая. Конечно, моя не всегда была легкой, но я не прошел через ад, как ты. Я не уверен, каким человеком я был бы после всего этого.

Комок в горле душил меня.

— Хочешь знать, что самое ужасное я сделала? Я убедила парня из Жнецов сбежать со мной. Его звали Ралли. Мы были друзьями — настоящими друзьями — и я поняла, что он хотел большего. Я не испытывала к нему таких чувств, но увидела возможность. Поэтому я сказала ему, что люблю его, сказала ему все, что он хотел услышать, просто чтобы он увез меня на мотоцикле. Я знала, что для него это смертный приговор, если его поймают, но я все равно это сделала. — Я моргнула, пытаясь сдержать слезы. — После того, как они поймали нас пару дней спустя, Джак заставил меня смотреть, как Жнецы пытают его до смерти. — Слезы потекли, ужасные воспоминания захлестнули меня. — Они разорвали его на части.

— А