Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Виллим, обойдешь врага сбоку, понтонную переправу наведешь и в бок ударишь. Казаки тебе в помощь! Я сам иду по центру, надо будет разрезать их на две части. Супротив кавалерии выставим артиллерию. Эти новые бонапарты куда как хороши, ты, Лёвушка, их не жалей! Отсыпь туркам с запасом!

Наполеон, которого с легкой руки Суворова все перекрестили в Левушку, кивнул.

— Батареи готовы, встретим со всей дорогой душой.

— Шаховского и Кутузова вам дам в помощь, они к вам никого не подпустят!

Наполеон кивнул.

Диспозиция простая. Осталось одолеть турок. А дальше…

Дальше — будет видно!

Хорошо, что он тут! Во Франции сейчас невесть что происходит, парламент какой-то идиотский, короля убили… здесь он точно станет генералом! А во Франции выше капитана и не поднялся бы!

И семья пишет.

Матушка написала, они собираются, как лето начнется, поехать в подаренное Наполеону поместье. Посмотрят, что там, как там… может, и обживаться начнут!

Мадам Барбара написала, Натали пишет, они в России, едут в Петербург, и ждут его в любое время.

Хорошо, когда тебя ждут!

* * *

Сражение началось рано утром.

Глубокой ночью, по туману, русские войска начали разворачиваться для атаки. И когда ближе к семи утра туман рассеялся, по туркам ударила батарея под командованием Наполеона Бонапарта.

Мощные единороги били далеко, прицельно, летели новые снаряды, рвались среди турок… нельзя сказать, что сразу началась паника. Но «бонапарта» — это вам не картечь!

Отряд татар под предводительством Газим-Гирея рванулся на врага, но князь Шаховский ударил ему в бок, сбил с дороги, завязалась драка, а пушки били и били. Правда, не по татарам, опасаясь задеть своих, но Шаховский и так справился.

После часа обработки врага пушки замолкли, им требовалось время на охлаждение, да и люди устали. Колонна под предводительством Дерфельдена пошла вперед, намереваясь обойти слева и ударить в бок врагу.

Первую атаку турки все же отбили, но «бонапарт» у них не было, а картечь — она лишь замедлила продвижение войска, но не остановила его. Дерфельден, предусмотрительно захвативший с собой несколько легких пушек, шарахнул в ответ «бонапартой», и после примерно трехчасовой перестрелки началась резня. Турки дрались отчаянно, но к полудню Дерфельден выбил их из укреплений и вынудил отойти.

Юсуф-паша, понимая, что если сейчас фланг сомнут… второй-то уже никакой, артиллерия работала безукоризненно, Наполеон решил, что палить всем пушкам сразу будет неинтересно, и поделил их на тройки. Три выстрелили. Следующие три стреляют, потом третья тройка, и так по кругу. Так что турки сидели под непрекращающимся обстрелом, несли серьезные потери и подумывали уже о приличном и поспешном бегстве. Только вот обстрел прекратится…

Визирь бросил на помощь левому флангу резервы, добавил татар, и Дерфельден вынужденно откатился назад — еще раз.

И тут — шутка войны.

Суворов, дождавшись нужного момента, ударил в центр построений, а Наполеон решил, что можно чуть-чуть переместить батарею поближе. А что?

Атаку князь Шаховский отбил, больше к ним никто не лезет, ближайшие укрепления они уже «причесали» под гребенку, больше туркам даже высовываться не хочется, не то, что сопротивляться, ну и… подойти поближе, да и добавить огня, пока Александр Васильевич сцепился с врагом на подступах к укреплениям. Он же там долго не простоит, турки дрогнут… а Наполеону хотелось добавить врагам!

Да как следует!

Ему орден нужен. И чин. И вообще… чего скромничать?

Бей турок, пока не побегут! А как побегут, так вдвое бей, чтобы вернуться не вздумали!

Что поделать — корсиканцы почему-то не любили турок. И почему бы? *

*- Из-за пиратства? Из-за привычки уводить людей в рабство? Османская империя у всех на мозолях постоять успела, увы. Прим. авт.

И «бонапарта» разорвалась очень удачно. Юсуф-паша был крепко ранен осколком, и сразу скомандовать не смог. А Суворов усилил нажим — и турки снова дрогнули.

Суворов дрался отчаянно, несколько раз под ним убивали коня, но Топал-паша был, словно заговоренный, он поднимался — и кидался вперед и вперед, в самую гущу битвы, неутомимо вбивая клин в турецкие построения. И солдаты шли за ним, забывая о ранах, о смерти…

Их могли убить.

Но уничтожить память и славу уже никогда не смогут! Убитые на этом поле — уходили в историю, становясь бессмертными в памяти потомков.

Турки не выдержали окончательно — дрогнули, побежали, унося с собой раненного визиря…

Не из любви, нет!

Но кто-то же должен будет ответить перед султаном за поражение?

Увидев, что центр спасает свою шкуру, не стали скромничать и на левом фланге. Правый уж особо и не шевелился, туда столько всего хорошего прилетело, что турки скромно лежали и не дергались.

Суворову оставалось только добивать немногих сопротивляющихся, и подсчитывать трофеи.

* * *

Потемкин был безумно доволен.

Нельзя сказать, что турецкая армия была разгромлена наголову, нет! На поле боя осталось порядка тридцати тысяч человек, примерно двадцать семь тысяч турок, убитыми или раненными, и тысячи три русских.

Шестьдесят тысяч — хорошая сила. Но… это уже были просто люди.

Не армия.

Они проиграли, они бежали, они уже не могли сопротивляться.

Армия Суворова шла к Константинополю.

Потемкин писал письмо своей государыне, о том, что скоро будут они стоять под стенами Стамбула, и интересовался, что матушке Екатерине привезти?

Вон, в Новгороде цельные ворота привезли, не поленились. Может, и ей чего угодно?

Или в смысле названия?

Был Константинополь, станет Екатеринославль, к примеру?

И отлично стоять будет!

А вдоль берега шла флотилия де Рибаса, щедро поливая свинцом все замеченные на берегу отряды, и захватывая турецкие галеры.

Дать им генеральное сражение никто не решался. Флот у турок был, но…

Гассан-паша резонно подумал, что ему уже и так досталось! И от де Рибаса досталось, и вообще… еще одно такое сражение, как у Фидониси, и Турция останется без флота. И тогда она станет добычей русских волков!

Нет, этого допускать никак нельзя!

И Гассан-паша ждал приказа.

И получил его лично от султана. Встать намертво у Стамбула — и пусть хоть небо на землю рушится. И тот же приказ получил Юсуф-паша.

* * *

Если Аллах нам окажет милость проиграть ещё одну такую битву, Блистательный султан может считать, что враги его полностью будут уничтожены…*

*- не выдумка автора. Правда, так написал француз, но… хорошие идеи носятся в воздухе. Прим. авт.

Султан Селим взвыл от ярости.

Его враги уничтожены⁈

Да еще одно поражение — и у него не останется