Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

которые будут этим недовольны, — губы Питта тронула улыбка. — Надо будет им чуточку помочь… если Павел не вернет кусок земель туркам, то это сделает Александр, почему нет? Или заключим подходящий договор… русский медведь должен служить нам. Сидеть на цепочке и приносить добычу.

— А медведи так могут? — засомневался собеседник.

— Я знаю, что в России они ходят по улицам и их дрессируют. Значит — могут, — кивнул Питт.

Про медведей он знал только в теории. На своем острове гуманные англичане даже волков извели, что уж там про более крупную дичь говорить.

И какой это опасный и коварный зверь, Питт тоже не знал.

А и знал бы…

Его такие мелочи отродясь не останавливали.

У Англии есть постоянные интересы: грабить, жрать и жиреть на чужой крови. Вот Уильям и будет их соблюдать. А кого грабить и на чьей крови жиреть… ах, это такие мелочи! Джентльмен о них задумываться не будет. А ответка?

Так не прилетало пока, вот и не думали о ней.

Англичане пришли в Индию около двухсот лет назад, и успешно ее грабили все это время. Но — увы.

С понятием кармы и воздаяния они так и не ознакомились.

* * *

— О чем ты, мальчик мой?

Нравилось Екатерине называть так своего последнего фаворита — Платона Зубова.

Как есть — мальчик

Не слишком высокий, стройный такой, весь юный, свежий, аж светится. И глаза у него горят, задорные, и улыбка. И в постели… ах, как он пылок!

Просто восторг!

— Моя государыня, — Платон опустился на колени рядом с ее креслом. — Может, достаточно? Войну мы выиграли, землями приросли, союзникам помогли — что еще требуется?

— Достаточно? — даже удивилась как-то Екатерина. — Сейчас⁈

— А когда? Матушка, я ж понимаю, когда наши Стамбул возьмут, турки ж ни в жисть не согласятся его отдавать!

— А кто их спрашивать будет?

— Так будут же обратно лезть! Нервы трепать, дергать… зачем нам это?

Екатерина потрепала Платошу по волосам, разлохматив тщательно уложенную куафюру.

— Мальчик мой, Османская империя в любом случае будет трепать нам нервы. Она никогда не будет нашим другом, мы слишком разные. Потому и надо их ослабить! Флот, считай, скоро готов будет, де Рибас спуска туркам на воде не даст, а на земле… ах, на земле тоже есть, чем встретить и ответить!

— Эти… снаряды⁈

— Эти — эти, — согласилась Екатерина.

Платон скривился.

— Что в них такого чудесного? Не понимаю!

— Тебе и не надо, — отмахнулась Екатерина. Потемкин, подозревая, что при дворе каждый второй шпионит за деньги, а каждый третий из любви к искусству, описание снарядов не приложил. Потому и хотел бы Платоша что-то рассказать — не выйдет.

Что там!

Потемкин сразу пригрозил, ежели узнает…

Искать конкретного виновника разглашения тайны он не будет. Вешать станет десятками и сотнями.

Так что — молчали все.

И то! Сложить простую цепочку мог даже самый последний фурлейт, то есть извозчик.

Расскажешь о снарядах — узнают не те — турки своих наделают, делать-то несложно, чего там! И полетят эти снаряды по русским! А им бы вот эту войну завершить, Стамбул взять, там уж легче будет. Светлейший обещал!

Екатерина была не глупее извозчика, так что и не спрашивала, что за снаряды, да как их придумали!

Есть они?

Вот радость-то!

— Не надо! Ты меня не любишь, матушка!

— Люблю — люблю, — так же мимоходом заверила Екатерина. — Хочешь, еще орден дам?

Платон понял, сейчас не время качать права, и заткнулся. Хотя орден… это хорошо, но снаряды-то лучше! А узнать про них не получается. И государыню отговорить от похода на Стамбул — тоже!

Екатерине было сейчас не до него.

Какие тут любовники?

Платоша, конечно, мальчик милый и резвый, но больше ее разум занимало письмо от турецкого султана, в котором Блистательная Порта плавно переходила от шантажа к истерике.

Султан дураком не был (а как жаль!) и понимал, что останется без Стамбула. А это ж не просто столица, это символ! Его отбивать надо!

Спокойной жизни не будет. Но соображения территориальные перевешивали. И Турция уж не та, и султаны не те, и сколько ей осталось? *

*- распад начался в 1908 году. Может, тут и пораньше начнется. Не одну Россию трясло в те годы, прим. авт.

Екатерина может и не увидеть, но потеря столицы точно эту пакость ослабит! А что воевать будут?

Ходите, разбивайте лбы! Стамбул взять сложно! С суши вы не подберетесь, а на море… мы туда еще северный флот перекинем. Часть его.

А шведам…

Екатерина недобро сощурилась.

Покушаете вы у меня… бонапарты! Мало вас Петр Алексеевич бил, не добил, так вы за добавкой пришли! Получите! Мы, русские, народ гостеприимный, и примем, и дадим, и добавим!

Платон посмотрел на лицо Екатерины, да и покривился, заговорил о всяких глупостях. Понял — сейчас ее с дороги не свернуть.

Не получится у него Салтыкова порадовать. Никак не получится, не уговорится матушка. Вот и не надо ее напрасно злить, а то и сам Платоша полетит белым лебедем… голым задом в ледяную воду. *

*- поручик Ржевский, прим. авт.

А что там за орденок ему матушка предлагала? Надо брать!

* * *

О турках можно было сказать многое. Но сдаваться просто так они не собирались.

План был прост.

Русские войска стоят на суше.

Флот пойдет к ним на помощь, это логично и правильно.

А зимовал-то русский флот в Азовском море. И пойдет он через Керченский пролив.

Так что проще?

Запереть его там! Там же и перебить! А заодно высадить в Крыму турецкий десант!

Пусть русские думают!

Стамбул даже если они и возьмут, все одно не удержат, когда у них земля под ногами загорится. А еще — они там много чего сделали за это время. Будет пополнение на рабских рынках! *

*- и да, такой план реально был у турок, только в нашей реальности они начали осуществлять его раньше. Прим. авт.

Капудан-паша Гиритли Гуссейн в апреле вышел из Босфора и направился в сторону Анапы, где собирался взять на борт турецкий десант. Десять линейных кораблей, восемь фрегатов, тридцать шесть вспомогательных судов. Огромная сила.

Навстречу им из Севастополя вышли все готовые корабли Черноморского флота. Пять линейных кораблей, одиннадцать фрегатов, шестнадцать вспомогательных судов. Пройдя