Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Атлас и Эрис ушли раньше, а Финн вот-вот уйдёт, чтобы открыть свою аптекарскую, но он хотел убедиться, что ты позавтракаешь перед первым днём учёбы.

Как по сигналу, Финн спускается по лестнице позади меня и похлопывает меня по плечу.

— У тебя сегодня всё получится, — ободряюще говорит он, как отец своему ребёнку. — Не могу дождаться, чтобы услышать обо всём вечером.

— Вы все будете к ужину? — я и не думала, что буду так скучать по общим приёмам пищи с ними, но теперь, когда мы в Троновии, все возвращаются к своей повседневной жизни, и я не уверена, когда мы соберёмся вместе снова.

— Конечно, — улыбается Финн и кивает, снимая ключи с крючка у входной двери. До этого момента я даже не замечала эту вешалку. Пять крючков, и над каждым маленькая золотая табличка с именем владельца. Я застываю, глядя на неё. Почему пять крючков, а не четыре? Здесь живут только четверо… Потом до меня доходит: пятый, вероятно, для Ронана, который иногда здесь останавливается.

Поправив воротник и накинув через плечо кожаную сумку, Финн снова подходит ко мне и кладёт ладони мне на плечи.

— Не позволяй никому помыкать тобой. Помни: у тебя больше силы, чем у большинства магов в этом городе.

Я склоняю голову, принимая наставление. В Финне есть что-то, что излучает покой и умиротворение. Часть меня хотела бы, чтобы именно он был моим сопровождающим. Он определённо помог бы мне успокоиться, но я доверяю Никсу — он точно защитит меня, если нам повстречаются разгневанные троновианцы, мечтающие о моей смерти.

— Мне пора, — Финн отпускает мои плечи. — Эрис, наверное, уже задаётся вопросом, где я, но я хотел убедиться, что ты не останешься голодной.

Я бросаю взгляд на омлет с рассыпанным сверху зелёным луком и улыбаюсь.

— Спасибо, Финн.

— Всегда пожалуйста, — говорит он и направляется к входной двери. Не оборачиваясь к младшему брату, он бросает: — Позаботься о ней, Никс, — выходит и запирает за собой дверь.

— Кушай, Китарни, — велит Никс с полным ртом. — Нам скоро надо будет выходить.

Я сажусь за обеденный стол, беру вилку, отрезаю кусочек воздушного жёлтого омлета и отправляю его в рот. Он буквально тает на языке. Изнутри сочится сыр, а маслянистый вкус снаружи заставляет меня быстро проглотить этот неожиданный, но очень приятный завтрак. Проглатываю два кусочка хрустящего бекона, запиваю стаканом апельсинового сока и чувствую, что готова покорять всё, чего бы ни готовил этот день, даже если штаны вдруг стали сидеть чуть плотнее.

Никс вытирает рот салфеткой, отодвигает стул и встаёт.

— Готова, Китарни?

— Не уверена.

— Нервничаешь?

— Из-за школы? — я качаю головой и вытираю рот. — Нет, я привыкла к наставникам.

Он задвигает стул под стол, берёт наши пустые тарелки и уносит их на кухню.

— Но из-за чего-то ты всё же нервничаешь, — говорит он из другой комнаты.

— Я не совсем уверена, что другие студенты не попытаются использовать свою магию против меня, — признаюсь я и смотрю на распахивающуюся дверь, когда он возвращается.

Никс смотрит на меня несколько секунд, и на его лице появляется серьёзность.

— Не попытаются.

Я встаю и направляюсь к входной двери, зная, что пора идти.

— Откуда такая уверенность? Я — наследница мидорианского трона. Я их враг…

— Во-первых, — он берёт ключи и открывает дверь, жестом приглашая меня выйти первой, — несмотря на то, во что ты можешь верить или что тебе говорили, нас не учат ненавидеть мидорианцев. Всем будет всё равно, кто ты, при всём уважении.

— Троновианцы не ненавидят мидорианцев? — спрашиваю я, когда он запирает входную дверь, и мы садимся в ожидающую нас карету, назначенную для моих поездок по городу.

— Я не это сказал, — он качает головой и откидывается на мягкое сиденье. — Я сказал, что нас не учат ненавидеть мидорианцев. Есть те, кто презирает твой народ, потому что они пережили Великую войну, когда твой отец отвернулся от нашего короля. Мы отправили бесчисленное количество посланий с просьбой о встрече с твоим отцом, даже приглашали его приехать сюда, чтобы обсудить перемирие, но ни одно письмо не получило ответа, и наши мирные переговоры не увенчались успехом.

Я отвожу взгляд к окну, наслаждаясь красивыми видами, которые уже видела вчера. Начинаю узнавать некоторые магазины и рестораны, запоминаю ближайшие ориентиры — на случай, если вдруг придётся возвращаться домой самостоятельно.

Но то, что Никс только что рассказал о попытках троновианцев связаться с моим отцом, вызывает у меня неприятное чувство. Неужели мой отец действительно отказал им в возможности установить мир или хотя бы выслушать их?

— А что было «во-вторых»? — спрашиваю, пытаясь отвлечься от тягостной мысли о том, что мой отец может быть причастен к напряжённости между нашими народами.

— Что? — его озадаченный взгляд встречается с моим.

— Ты сказал «во-первых», как будто есть и вторая причина, по которой троновианские маги огня не попытаются меня убить.

— О! — он одаряет меня лукавой улыбкой. — Во-вторых, они бы ни за что не осмелились провернуть что-то зловещее, пока я рядом с тобой.

Я хихикаю и закатываю глаза:

— Потому что ты надерёшь им зад, если они только посмеют дышать в мою сторону?

— Потому что я не остановлю тебя, если ты сама надерёшь им зад, стоит им только подышать в твою сторону.

Я не могу не рассмеяться. Мысль о том, что я могу кому-то надрать зад, абсурдна. Троновианцы не тронут меня из-за Никса. Мы оба это знаем. Даже если у меня и правда есть магия Целестиалов, наверняка найдутся ученики, которые рискнут испытать удачу, но с этим братом ростом сто девяносто три сантиметра позади меня — у них нет ни единого шанса.

— Так, а ты знаешь, кто будет моими наставниками? — меняю тему, вытягивая ноги перед собой.

Никс качает головой и пожимает плечами:

— Понятия не имею. Честно говоря, школа меня никогда особо не интересовала. В основном потому, что моя магия отличается от остальных.

— Тебе не было интересно изучать историю Далерина или политику Шести Королевств? — как бы я ни ненавидела мастера Кайуса, учёба мне нравилась. Особенно история. Хотя теперь я начинаю задумываться, насколько то, чему меня учили, было правдой.

Никс проводит рукой вверх-вниз по своей груди с пренебрежительным фырканьем:

— Китарни, посмотри на меня. Я похож на человека, которому интересна история или политика?

Честный момент.

— Ладно, если не история и не политика, то что тебя интересует?

— В основном женщины, — ухмыляется он. — Но желание быть сильнее своих братьев — вот