Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Я твой парик не надену! — заявила Эма и демонстративно провела рукой по своим коротким волосам, — не надену, так и знай.

— Наденешь, ещё как наденешь, — угрожающе произнёс отец, — и белый наряд, и шапочку, и парик. Никуда не денешься, сотни девушек выходят замуж по сговору и чувствуют себя совершенно счастливыми, одному мне досталась эдакая упрямица! Почему ты молчишь, Амита? Почему не воспитываешь свою дочь?

— Тебе не кажется, дорогой, — спокойно возразила женщина, — что воспитывать взрослую женщину двадцати двух годов отроду несколько поздновато?

— Конечно, сейчас поздно, — реакция мужа не заставила себя долго ждать, — но ты и раньше этого не делала. Когда тебе было заниматься воспитанием дочери! У тебя всегда был на первом месте сыночек.

— Хаято, — чуть нахмурилась леди Амита, — может быть не стоит портить обед нашим гостям семейными разборками и выставлять друг другу счета, выясняя, кто чьим является любимчиком.

— Наша семья — часть Дубового клана, — веско, со значением, произнёс Донгури, — в связи с этим у меня нет и не может быть секретов от сына главы нашего клана. Не исключено, что его высочество сможет дать нам какой-нибудь полезный совет.

— По поводу семейных неурядиц? — усмехнулся Вил, — это очень вряд ли. Мой образ жизни и работа не позволяют мне пока даже думать о женитьбе.

— Как я завидую вам, милорд, — подал голос Дарко и завистливо вздохнул, — видишь, отец, в Дубовом клане не принято эксплуатировать сыновей, подобно тому, как ты поступаешь со мной! Я — древесно-рождённый барон, гну спину твоей кондитерской фабрике, словно простолюдин или же ремесленник.

— На моей? — вскинулся Донгури-старший так, что даже его усы встопорщились от возмущения, — между прочим, эта, столь ненавистная тебе фабрика, кормит, и очень неплохо кормит, всю нашу семью. Я знаю, что является пределом всех твоих эгоистических мечтаний, — он погрозил пальцем.

— Что же? — сын откинулся на стуле и смотрел на отца с некоей долей презрения во взгляде, — даже интересно, чего ты себе нафантазировал.

— Ты обвиняешь меня в фантазиях? — усмехнулся отец, — удивительно, как язык поворачивается даже предполагать такое в человеке практическом, прочно стоящем на ногах. Я оперирую лишь фактами. Думаешь, мать не сказала мне, что ты намереваешься снять квартиру в Кленфилде и покинуть родовое гнездо?

— Отец, желание жить в Кленфилде не является и не может рассматриваться, как зазорное. Особенно, из-за того, что мне приходится по работе проводить довольно много времени в головном столичном офисе.

— Ты просто выдумываешь для себя дела в головном офисе, чтобы при всяком удобном и неудобном случае улизнуть с фабрики! — обвиняющим тоном проговорил Донгури, — если тебе позволить переехать в столицу, ты на производстве станешь появляться не каждую неделю, а по большим храмовым праздникам. Представляете, ваше высочество, — он упорно продолжал так титуловать коррехидора, проигнорировав его просьбу, — у парня настоящий талант к бухгалтерскому делу плюс деловая хватка. Бог богатства буквально поцеловал его при рождении в лобик, а он почитает работу на производстве позором вместо того, чтобы отдавать свой талант и силы на благо своей семьи.

— Для древесно-рождённого барона нет никакой чести работать на отвратительной, насквозь провонявшей тестом и сырыми яйцами фабрике, где пекут пирожки и всякие кексы с пирожными. Я осмелюсь напомнить, что всего лишь какие-то сто лет назад мне в приличном обществе не подали бы руки, когда узнали, ГДЕ вынужден батрачить барона Донгури! Очень удобно свалить на меня огромную работу, вместо того чтобы нанять управляющего производством и бухгалтера. Ах, да, ведь в этом тебе придётся платить два жалования вместо одного. Поправьте меня, сэр Вилохэд, коли я не прав.

— Вы абсолютно правы, — проговорил Вил, — сто лет назад для древесно-рождённого было лишь одно направление для приложения сил — служба Кленовой короне. А уж по статской службе идти, или же выбрать военную, каждый решал для себя сам. Но сейчас дела обстоят иначе. Это правило, столетиями определявшее жизнь древесно-рождённых, забыто. Мой старший брат, к примеру, руководит Кадетским морским корпусом, то есть технически Кино́скэ Окку — директор школы для мальчиков, то есть — самый обыкновенный учитель, — развёл руками коррехидор, — я служу. Мой отец — глава Дубового клана, между прочим, тоже не гнушается заниматься делами. Вы ведь знаете, что Окку много лет владеют обширными фермами по разведению уникальных оккунарских свиней. Если бы сэр Гевин передоверил дела управляющему, а сам безвылазно сидел в нашей столичной резиденции, — Вил покачал головой, — род Окку не был бы столь богат. Более того, полагаю, мы давным-давно разорились бы и пошли по ми́ру. Так что, нет и не может быть ничего зазорного в том, чтобы руководить работой кондитерской фабрики, принадлежащей вашему роду.

— Слыхал? — прищурился старший Донгури, — сам глава нашего клана трудится, его высочество служит, так что замолкни и выкинь из головы дурацкие идеи по переезду в столицу. У нас и так на фабрике недостача, а уж если ты поселишься в Кленфилде, просто не знаю, что я стану делать с проклятой бухгалтерией. Твоё место тут — он выразительным жестом ткнул пальцем по направлению пола, — в родном замке!

— В унылой глуши, в старом строении со щелями в стенах, сквозняками и удобствами позапрошлой эпохи, — словно бы в пустоту проговорил парень, — холод, мрак, пустующие этажи и беспросветная тоска.

— Да как ты смеешь оскорблять благородное строение, в котором жили поколения твоих славных предков! Особенно теперь, когда неукротимый дух самого Масы Донгури оказал нам честь.

Сын испустил долгий красноречивый вздох.

— Твоя ирония неуместна и оскорбительна, особенно в свете того, что и ты сам удостоился внимания благородного предка, — проговорил его отец, — как бы Маса-доно́ не рассердился на тебя за подобное пренебрежение.

Леди Амита бросила острый взгляд на чародейку и сделала едва заметное движение бровями, давая понять, что настал удобный момент расспросить мужа о призраке. Рика столь же незаметно кивнула и вступила в разговор.

— Меня с профессиональной точки зрения очень заинтересовали ваши слова о призраке славного предка, — проговорила она, — я не слишком затрудню вас просьбой посвятить меня в мельчайшие подробности ваших встреч?

— Исполню вашу просьбу с