Вне подозрений - Юлия Резник

воду. Горячие струи бьют по плечам, смывая очередной безумный день. Напряжение, злость, раздражение… Всё уходит вместе с водой в воронку слива. Позволяю себе роскошь никуда не спешить. Максут приобрел какие-то женские штучки… Гель для душа, шампунь, бальзам даже. В прошлый мой визит ничего подобного я не заметила. И от мысли, что он купил это для меня, дух захватывает.

Вытираюсь, натягиваю халат. Он действительно новый. Ткань попахивает характерной химией — Максут явно не догадался постирать вещь после покупки. Впрочем, это лучше, чем если бы он пропах женскими духами.

Потуже затянув поясок, выхожу в коридор. Из кухни доносится стук ножа о доску и тихое шкворчание. По коридору тянется легкий аромат взявшегося корочкой мяса. Я останавливаюсь на пороге, прислоняюсь плечом к стене. Максут стоит ко мне спиной. Рукава закатаны. Движения уверенные и четкие. Видно, что он на кухне не новичок.

Я честно не предполагала, что он реально сам приготовит обещанное блюдо от начала и до конца. Думала, он вручит мне нож и попросит что-нибудь почистить или порезать. Но нет. Завидев меня, Максут указывает на стул. И кивает на откупоренную бутылку вина, охлаждающуюся в ведерке.

— Разольешь?

— Ага, — отзываюсь, подходя к столу.

Бокалы простые, но эта простота обманчива — они не из дешевых. Тренерам его уровня явно отлично платят. Так какого же хрена он полез в криминал? И полез ли?

Сажусь, поджав под себя ногу. Максут продолжает возиться у плиты и на мое предложение помочь отвечает решительным отказом. Зря… Мне бы руки занять. А сигарету не возьмешь — тут явно не курят. Да и не хочется, раз ему так не нравятся курящие женщины.

В итоге беру бокал и делаю глоток. Вино мягкое. Прохладное. Черт. Когда я вообще в последний раз вот так сидела? Максут делает тише огонь, разворачивается, берет свой бокал и подходит ко мне, усаживаясь напротив. И мы просто смотрим друг на друга, будто… впервые, что ли? Я первая отвожу взгляд.

— За что пьем? — спрашивает он.

Хороший вопрос. Самое банальное «за нас» прозвучало бы слишком претенциозно. А никаких нас быть не может.

— За здоровье, — решаю.

— За здоровье, — соглашается он.

Ловлю себя на странном ощущении нереальности происходящего. Где я… А где такие вот посиделки на чужой кухне? С чужим мужчиной. Который, если называть вещи своими именами, приходится мне любовником. В голове не укладывается. Жизнь кувырком… Мне и страшно, и неспокойно. И в то же время… тихо-тихо. Как только одно с другим сочетается? Я не знаю.

Стоит об этом подумать, как у Максута звонит телефон. Он бросает взгляд на экран, и в тот же миг его лицо на секунду меняется.

— Извини, — коротко говорит он. — Надо ответить. Брат…

— Да, конечно, — пожимаю плечами, делая вид, что мне нет дела до его разговоров.

Максут выходит из кухни. Я выжидаю с десяток секунд и бегу вслед за ним, чтобы ничего не упустить из их разговора с Абасом…

Глава 9

Прижимаюсь к стене в коридоре, стараясь даже не дышать. Голос Максута доносится глухо, но все же что-то мне удается расслышать.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — жестко бросает он. — Я о чем тебя просил?! Мне неинтересно, что у тебя «не было вариантов», — продолжает Максут. — Надо было раньше думать.

Пауза. Взволнованно дышу. Сердце колотится…

— …я сегодня сам это разгребал, — фраза обрывается. — Ты хоть представляешь, чем это могло закончиться?

У меня внутри что-то холодеет.

Разгребал. Он.

— Нет, это не «ерунда», — отрезает Максут. — Ты ее видел вообще? В каком она была состоянии?

Я замираю.

Ее.

Это означает, что нам снова ждать… чего? Очередной избитой девочки, рот которой заткнут деньгами? Или сразу трупа?

Боже мой. Я накручиваю себя? Что мне делать?

— Я тебя предупредил! Узнаю о чем-то подобном, сам тебя прикопаю, ясно?! — глухо говорит он и сбрасывает вызов.

Я отшатываюсь от стены и почти бегом возвращаюсь на кухню. Сажусь. Беру бокал. Делаю глоток. Прекрасное вино вдруг кажется кислым.

В голове каша. Картинки одна страшнее другой. А еще мне обидно. Почему-то просто до слез обидно, что Максут может быть причастен ко всей этой грязи. До этого я все же верила в лучшее.

— Все нормально?

— Да. Пустяки. Семейные неурядицы.

Я опускаю взгляд, чтобы он не разглядел в моих глазах то, что могло бы его насторожить.

— Вы близки с братом?

— Не особенно.

Максут открывает крышку, чтобы в первый раз перемешать плов. Добавил зиру, барбарис и еще какие-то специи. Бросает щедрую горсть изюма. То есть он вот прям по всем правилам готовит. Педант? Такие почти не оставляют улик, совершая преступления.

— Ты меня весь день в елках караулил? — решаю на всякий случай осторожненько выведать его алиби. Максут фыркает.

— Нет. Целый день я работал.

— Много тренировок?

— Хочешь записаться? — отвечает вопросом на вопрос.

— Не думаю.

— А что так?

Хороший вопрос. Любой ответ будет глупым. Поэтому я просто неопределенно пожимаю плечами.

— Тебе говорили, что для генеральши ты та-а-акая трусишка?

— Я избавляю нас от неловкости… — сощуриваюсь, удивляясь тому, как лихо этот паразит выводит меня на эмоции.Я

— Тебе неловко?

— Да! Я вела себя неподобающе.

— Мне казалось, что мы уже определились с тем, что у меня к тебе нет претензий. Иди сюда… — похлопывает себя по бедру. И я не знаю, честно, как это с ним работает. Сделай так любой другой мужик, я бы ему глаза выцарапала за то, что он ко мне обращается, как к собаке. Но Максут настолько открыт в своих чувствах, что это воспринимается совсем иначе. Ну, зовет и зовет. Вообще не отдавая отчета, как это может выглядеть в глазах взрослой эмансипированной женщины. И не догадываясь, как этим может ее обидеть.

В итоге я встаю и иду. Да…

Наши глаза на одном уровне. Максут примерно одного со мной роста. У него мужественное скуластое лицо. Красивые четко очерченные губы и плутовские глаза. Со стороны он производит впечатление абсолютно положительного мужчины. Да, не подходящего мне в силу возраста. Но это и все, что я могу ему предъявить.

Кто же ты? И как миришься со всеми этими делами, в которых я тебя подозреваю? Неужели деньги