Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Тогда что ты здесь делаешь? — Его голос прозвучал издевательски участливо. — Неужели такое серьезное ранение?

— Невероятно тяжелое, — ответила я с напускной серьезностью, драматично закатывая глаза. — Бумагой порезалась, понимаешь? Срочно понадобилась профессиональная помощь.

Он хмыкнул, скептически оглядывая облезлый фасад медцентра:

— И ты, конечно же, выбрала лучшее медицинское учреждение во всей нейтральной зоне. Безупречный вкус.

Я не удержалась и улыбнулась, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место чему-то гораздо более приятному.

— А у тебя как дела? Получил квалифицированную помощь или тоже пластырем отделались?

Том театрально развел руками:

— Конечно. Мне профессионально объяснили, что помочь ничем не могут, но я должен радоваться их глубокому сочувствию.

Я рассмеялась, отметив, что он не выглядел таким бледным и измученным, как утром. Эта мысль вызвала противоречивые чувства — я слишком очевидно ощутила облегчение от его улучшившегося состояния.

— Ладно, если вдруг будешь умирать — обязательно предупреди меня заранее, — ехидно добавила я. — Отчет же обновить нужно будет.

— Разумеется. — Он усмехнулся и движением головы указал в сторону улицы. — Идем уже. Или планируешь продолжать украшать собой это роскошное крыльцо?

Я с преувеличенным вздохом закатила глаза, но подчинилась и спустилась следом за ним. Мы пошли вместе, невольно подстраиваясь под шаг друг друга. Сарказм, с которого начался наш разговор, постепенно таял, уступая место чему-то легкому и неожиданно приятному.

— Знаешь, ты подозрительно бодрый для того, кто всю ночь истекал кровью, — неожиданно произнесла я — и тут же пожалела о собственной неосторожности.

Том коротко рассмеялся и окинул меня внимательным, удивленным взглядом:

— А ты подозрительно обеспокоена для человека, у которого всего-то «ранение бумагой».

— Не льсти себе, — повторила я, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают.

— Да я бы не посмел, — ответил он с улыбкой, явно довольный моей реакцией.

Когда мы подошли к остановке, я внезапно осознала, что совершенно забыла обо всех первоначальных планах и уже несколько минут просто иду рядом, наслаждаясь его обществом. Эта мысль испугала и заставила меня нахмуриться.

— Тебе куда сейчас? — спросил Том, судя по всему, заметив перемену в моем настроении.

— В ту же сторону, что и тебе, — ответила я автоматически и тут же внутренне выругалась, осознав двусмысленность своих слов.

Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились легкие морщинки. Жестом он пропустил меня вперед, в подъехавший гравибус:

— После тебя.

Гравибус оказался практически пустым. Сев с Томом, я ощутила, как он расслабился, прислонившись головой к стеклу и задумчиво рассматривая унылый городской пейзаж, проплывающий за окном. Я незаметно изучала его профиль, отмечая, как солнечный свет выделял строгие линии его скул, оттеняя усталость во взгляде и легкую щетину на подбородке. В груди появилось странное тепло, заставившее меня отвести глаза.

Внезапно сзади раздались приглушенные смешки и шепот, а уже через секунду перед нами вырос долговязый парень с мутным взглядом и наглой ухмылкой.

— Эй, красотка, деньги есть? — обратился он ко мне, протягивая грязную ладонь.

Я уже открыла рот, чтобы едко ответить, но Том поднялся, заслоняя меня собой.

— Серьезно? — спросил он, насмешливо окинув парня взглядом. — Мы выглядим так, будто с нас можно что-то взять?

Парень, пошатываясь, вытащил нож и старый самодельный сканер:

— Я сказал, деньги сюда! Иначе…

— Советую остановиться. — Голос Тома стал ледяным, глаза опасно сузились.

Грабитель наклонился, протягивая сканер к руке предполагаемой жертвы, и растянул довольную улыбку, продемонстрировав отсутствие передних зубов и дыхнув перегаром. Том перехватил его запястье, дернул вверх и ударил парня его же сканером по лбу. Тот рухнул на пол, не успев разжать пальцев.

— Ты че творишь, а? — В проходе появился второй претендент на бесплатный урок самообороны. — Вот тварь!

Он наклонился и вырвал из руки упавшего дружка нож.

Гравибус качнулся вперед, начиная снижение. Парень упал на колени, быстро оценил обстановку и, не прицеливаясь, полоснул ножом под сиденьем. Том со всей силы пнул его ногой в челюсть.

Поправив куртку, он посмотрел на разрезанный ботинок, затем перевел взгляд на меня и неловко улыбнулся:

— Ну как, твой палец не пострадал?

Я рассмеялась, чувствуя облегчение и неожиданную нежность к нему, словно он только что избавил меня от чего-то гораздо более серьезного, чем банальное нападение в гравибусе.

— Нет, пластырь выдержал. Спасибо.

Когда мы вышли на улицу, Том внимательно посмотрел мне в глаза, и его взгляд стал серьезнее:

— Сожалею, но теперь тебе точно придется обновить отчет. Это надо отметить.

Я снова рассмеялась, ощутив, как напряжение, преследовавшее меня весь день, исчезло без следа, уступив место легкости и неожиданному теплу. Но в глубине души уже зарождалась тревожная мысль, которая не давала покоя: насколько далеко я позволила себе зайти? Почему рядом с ним я чувствую себя настолько живой, словно стою на краю пропасти и одновременно впервые осознаю, что действительно хочу туда шагнуть?

Глава 12. Том

Тремя днями ранее.

Дождь идет четвертый день...

Боль пришла резко и со всех сторон, безжалостно выдернув Тома из сна. Он не чувствовал — скорее, просто знал, что держит себя за голову. Что со всех сил прижимает к ней руки. Но не ощущал прикосновений на коже. Словно под пальцами был чужеродный предмет, не связанный с его телом: мокрый, липкий, горячий.

Том с усилием разлепил веки, но ничего не увидел: ложиться спать в темноте теперь стало плохой идеей. Перед глазами плясали яркие пятна, как если слишком долго смотрел на источник света.

Он пошарил рукой по тумбочке у кровати, но на ней было пусто. Обезболивающие остались в куртке, висящей на противоположной стене. Позапрошлой ночью еще получилось до нее добраться, сейчас же Том понимал, что не сможет. Он перекатился на бок, свернулся на твердом матрасе. Кашель поднимался, казалось, откуда-то из живота, раскаленной волной прожигая все на своем пути. Судороги проходили по телу, выкручивая конечности. Он сосредоточил остатки сил и воли на локтях и коленях. Не выпрямляться, прижимать их к груди.

Проснувшись от стука, Том вздрогнул и вцепился в край матраса. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, где он находится. Дверь распахнулась от удара ногой, и Том поспешил развернуться, пока следующий пинок не пришелся по удобно расположенной «мишени».

— Хорошая реакция, — заржал белобрысый Винс, прислоняясь к косяку. Щеки его горели румянцем, а изо рта торчал кусок провода, который друг методично пожевывал.

— С тобой натренируешься, — проворчал Том и сел. — Важное что? Ночка та еще была.

— Оно и видно. Проходу не дают?

Том сморщил нос и устало потер шею.

— Скоро отстанут, — доложил Винс. — Места в нейтралке заканчиваются, погрузка тоже.

— И поэтому ты такой довольный?