Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Последние слова он произнес на одном дыхании: так торопятся, когда боятся передумать.

— Куда? — поднял на него глаза Том. Семьи у Винсента давно не было, потому они и подружились. Пожалуй, даже внешне походили друг на друга. Не то чтобы Винс был ему чем-то обязан или они собирались всю жизнь провести вместе, но захотелось по-детски отвернуться обратно к стене. — Секреты?

Винс замялся, повисла неловкая пауза.

— Тебя тут не было…

— Да, да, — махнул рукой Том, а едва возникшая обида сменилась горечью во рту, — я уже понял. Все нормально.

Весь год, пока его тут не было, жизнь в Коалиции шла своим чередом. Почему так трудно уложить это в голове?

— Знаешь, в чем твоя проблема?

— Врать не умею? — покаялся Том, сдерживая невольную улыбку.

— Именно!

— Я и не пытался.

— Ага.

— Да ну тебя, — отмахнулся Том. Это обвинение он слышал далеко не в первый раз. Неспособность врать — противоречивое качество, до сих пор ничего хорошего оно ему в жизни не дало. Да и вообще противно, когда у тебя на лице все написано.

— Мара, — спокойно и как-то виновато сообщил Винс.

— Красивая, м?

— Красивая. Знаешь, не в этом дело…

— Стоит того, чтобы рисковать всем и соваться в Федерацию?

— Да.

— Чего сюда не забрал? — удивился Том.

Винс шумно втянул воздух, выплюнул провод и наступил на него ногой, проигнорировав неодобрительный взгляд.

— Не для нее это все, понимаешь. Хрупкая она.

Показалось, что Винса подменили. Таких определений Том от друга в жизни не слышал: к противоположному полу тот относился потребительски, и вот какой-то девчонке хватило года, а то и меньше, чтобы его приручить. Человеку — хотя Винс и не уточнил, иначе в городе она бы не жила.

«Плохо это все кончится», — заключил Том, но вслух произнес другое:

— Успеешь? Пока места не закончились.

— Ребята намекнули, что должен. Для меня местечко подержат. Сейчас только к майору, подписать всю эту хрень, получить пропуски — и в путь. Бизнесом займусь, вон хотя б жратву с природы доставлять.

— Контрабанду.

— Ай, один хрен! Это все, чем мы тут похвастаться можем: придурки в Федерации не то что выращивать — уже и готовую съедобную не различают. Пособие обещают. О, пенсию!

— Пенсию… Чего ты тогда тут ошиваешься? Не прощаться же пришел.

— Сплюнь, — со смешком скомандовал Винс. — Велели тебя по пути прихватить. Медицинка вызывает, опаздываешь.

Том встал, пряча в карман окровавленный платок. Жест от Винса не укрылся, и друг заметно скис.

За последний месяц приступы повторялись все чаще, а когда и почему они начались, Том не знал. Воспоминания о прошедшем годе отсутствовали: один обычный зимний день в Убежище переходил в сознании Тома в другой, где его, полумертвого, под руки выводят из длинного серого коридора. Между ними была пустота. Поначалу, то и дело приходя в сознание в медицинском блоке Убежища, он еще помнил отдельные моменты, но каждый день их становилось все меньше. Через месяц Том набрался сил, чтобы вернуться жить в свою старую комнату, но очень боялся проснуться утром вообще без единого воспоминания. С тех пор в мозгу улучшений не было, а здоровье снова ухудшалось.

— Дерьмо, — заключил Винс. — Может, зря в город не поехал?

— Меня там только для этого и ждут. Хватило с меня Федерации, — пробурчал Том. — Последнее, что мне сейчас нужно, это куда-то ехать. Я еле домой добрался.

Винс закинул руку ему на плечо и потащил в коридор, а Тома не покидало странное ощущение, что все это когда-то уже было. Даже полусдохший воздухоочиститель в потолке над дверью шипел как-то особенно противно и потому угрожающе. Винс убежал собираться, а Том поплелся к медицинскому блоку. Мысль о последних местах засела в голове, мокрый от платка карман противно прижимался к ноге. Раньше не было столько крови.

«Да к черту», — подумал Том и развернулся.

— Разрешите на минуту?

Старый майор поднял на него тяжелый взгляд, посмотрел через мерцающую дымку голубоватого виртуального экрана и буркнул:

— Заходи.

Военнообязанным Том не был, по крайней мере формально, но все руководство в Убежище, как и в Коалиции, было военным, необходимость в гражданском управлении отсутствовала, а в случае чего — защищать друг друга придется всем.

— Кап… — запнулся Том и исправился: — Майор…

Мысль окончательно потерялась. Хозяин Убежища тяжело вздохнул и свернул экран.

— Ты прав, — протянул он с недовольными нотками, постукивая пальцами по столу, — капитан Реттенбергер. Это имя ты помнишь.

— Прошу прощения. Я ознакомился с хрониками за последний год, — зачем-то неловко отчитался Том. — Вас повысили после… Инцидента.

Инцидентом называли обнаружение Коалицией подпольной человеческой лаборатории, в которой проводились эксперименты над пленными хаарс. Нескольким, включая Тома, повезло, их нашли живыми, а вот никого, стоящего за этим, обнаружить не удалось. Перемирие пошатнулось, стороны схватились за оружие, посыпались угрозы и обвинения, активизировались заинтересованные в войне радикалы. Скандал удалось замять — не смогли доказать подконтрольность лаборатории правительству Федерации. Последняя отбрехивалась как могла, скидывая вину на фанатиков — ненавистников хаарс. Ирония состояла в том, что такими ненавистниками можно было назвать процентов девяносто всех людей на планете. С новой силой расползались слухи о неизмеримых запасах тайного оружия у хаарс и неизбежной мести человечеству.

Том до сих пор не нашел ничего полезного, кроме официальных хроник. Складывалось впечатление, что никто понятия не имел, что случилось в этом проклятом лесу, когда он пропал. Ответы были однотипными и осторожными, поэтому Том решил, что всем запретили о чем-то говорить, и спрашивать перестал. Потом появились ночные приступы кашля и боли, и расследование отошло на второй план, уступив место игре в вопросы местной медсестре. Теперь хотелось просто пожить.

— Хроники… — поморщился майор, словно в комнате только что испортили воздух. — Чего хотел?

— Уехать хочу. Подумал, что там подлечат.

— Угу, — майор задумчиво постукивал пальцами по столу, — есть у тебя нервы. К людям да к белым халатам переться…

— Может быть, наоборот — последние отказали, — без энтузиазма предположил Том.

— Нет, мальчик. Видел я сломанных. Глаза у них ненавистью не горели, тем более при упоминании о несчастных хрониках. Но в город тебе соваться опасно.

— Боитесь, что еще один Инцидент устрою? — криво усмехнулся Том.

— Боюсь, что шею тебе свернут еще на подлете. Случайно, — серьезным тоном ответил майор. — Слишком твоя морда всем знакома.

— Зачем? Я безобиден, пока я ничего не помню.

«Пока» повисло в воздухе.

— Из мести, злобы. Да хоть от голода. Новое соглашение встало Федерации поперек горла.