Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Всем нужно кого-то ненавидеть, — пожал плечами Том, ощущая, что майор скоро выберет для этих целей его.

«Понял, понял, всем было бы легче, если бы нас не спасли или мы благородно сдохли, не успев дать показаний».

Повисла пауза. Стоять было неуютно, а садиться — уже поздно. Том покосился на кресло для посетителей, но так и не решился. И поднимать взгляд не стал.

— Набор окончен, документы переданы в Федерацию. Хочешь занять чье-то место?

— Мне нужнее, — ответил Том, сцепив руки за спиной и поглаживая шрам на запястье. Он знал, что никто не захочет уступить ему место сам, слишком тяжело и дорого они доставались. Вот только жизнь других от этого не зависела.

— Может быть, и так. Поедешь отдельно, чтобы не светиться.

Том выдохнул, радуясь, что его расчет оправдался. Майор был не прочь избавиться от него, и побыстрее. Даже своим он теперь стоял поперек горла.

— Мне бы туда, где есть нормальный медцентр. С остальным я справлюсь.

— Медцентр с технологиями хаарс. В новой нейтральной зоне таких нет. А если и были, то готов поручиться, что Федерация уже вывозит оттуда все, что можно сдвинуть с места.

— Уверен.

— Поедешь в старую. Там я помочь тебе не смогу, ты будешь сам за себя.

— С чего вам мне помогать? — удивился Том. — То есть спасибо, но я и не рассчитывал.

— Вот и не рассчитывай. — Майор поправил ворот рубашки, помедлил, словно решаясь на что-то. — Один раз, неофициально и в память о твоей матери. Ты же из города?

В его голосе Тому послышались странные нотки. Какая часть предложения была ложью?

Слева в углу среди прочих висел крошечный портрет его матери — Тому не надо было смотреть, чтобы помнить об этом. Портрет человеческой женщины, посвятившей жизнь борьбе против сканирования детей. Чтобы все они могли иметь счастливое детство, без разделения на своих и чужих.

— Из пригорода, на самом краю новой нейтралки, — спохватившись, ответил он.

— Для тебя будет пакет. Есть хорошо знакомые места?

Майор кивнул на руку, и Том, пошарив в окне комма, скинул ему координаты дома, где прошло его детство.

— Заберешь, не привлекая внимания.

— Насколько сильно не привлекать? — поинтересовался Том.

— Ничего нелегального, только лекарства на первое время, — нехотя буркнул майор.

— Понял. — Том подумал, что оружие помогло бы больше. — Что я должен сделать взамен?

— Не позорить имя своей матери.

Том сцепил зубы, но промолчал.

— Будешь искать тех, кто с тобой это сделал? Знаю, что будешь. Ищи, но не влезай туда, откуда не сможешь выбраться. Второй раз может не повезти, а пострадаешь не один ты. — В голосе майора звучало раздражение, словно он заставлял себя произносить то, что совсем не хотел. — Все. Больше я твоей семье ничем не обязан.

Он знал намного больше, чем рассказал.

«Чем же ты мне обязан на самом деле, если не прикрываться моей матушкой? Я еще вернусь за ответом», — пообещал себе Том.

— Понял.

— Раз понял, то и от «Поддержания» держись подальше. Форму со знаками отличиями получишь. Поезжай.

Том вдруг осознал, что ехать нужно сейчас. Отступил к двери, дотронулся до ручки, помедлил.

— А можно без парада?

— Нет, без парада нельзя, — проворчал майор. — Условие Федерации, доставка за их счет.

«Великие почести, — подумал Том, — торжественный эскорт. Или тюремный конвой, с какой стороны посмотреть».

— Этого разговора не было, — донеслось ему вслед.

Глава 13. Шарлотта

Утро выдалось серым и неприветливым, будто само небо решило подчеркнуть, что в моем мире не осталось ничего, способного вызвать улыбку. Плотная пелена облаков висела тяжелым покрывалом, не пропуская ни единого луча солнца, а влажный ветер пробирался под одежду, заставляя ежиться и обхватывать себя руками в попытке согреться.

Я брела по мокрой узкой дорожке, вглядываясь в ряды одинаковых, заросших сорняками могил, пока не остановилась возле одной из них. Сюда давно никто не приносил цветов, и теперь передо мной лежал лишь холодный серый камень с надписью: «Элиза Грейсон. Любимая сестра и дочь. Всегда в наших сердцах».

Я скептически усмехнулась, ощутив болезненный укол в груди. Красиво, конечно, но бессмысленно. Ее тела так и не нашли. Надпись была пустотой, ложной надеждой, выгравированной в камне. Надеждой на то, что получится отпустить.

— Привет, Лиз, — произнесла я, непроизвольно сжимая в руках бумажный стаканчик с кофе. Голос звучал неуверенно, словно я боялась потревожить память о сестре. — Опять год прошел. Представляешь? Вот и третий начался, а я до сих пор не знаю, зачем ты решила стать героем. Глупо это было, прости уж меня.

Я горько усмехнулась и сделала большой глоток кофе, пытаясь смыть им неприятный комок в горле. Напиток оказался мерзким и уже остывшим, но я заставила себя допить его, надеясь хоть как-то отвлечься от мыслей, которые навязчиво кружились в голове.

— Многое изменилось, Лиз. Помнишь Виктора? Конечно, помнишь: ты ведь считала его идеальным, обожала больше, чем меня, родную сестру. Я обещала тебе рассказать. Так вот, он жив. Здравствует и радуется: теперь он и его драгоценная корпорация держат мир за горло. А знаешь, что самое смешное? Я работала на него, да еще как! — Я снова усмехнулась, горько и презрительно. — Была его правой рукой, служба безопасности, все дела. Ты бы мной гордилась, да?

Пальцы невольно сжали стаканчик сильнее, и кофе выплеснулся наружу, испачкав руку. Я едва заметила это, погруженная в воспоминания, от которых все внутри скручивалось в болезненный узел.

— А теперь я беглянка, Лиз. — Мой голос упал до шепота. — В розыске у врагов, изгнанная, отверженная, предательница. Не могу обвинить никого, кроме себя. Надо было уйти раньше, не ждать, пока станет невозможно смотреть на свое отражение в зеркале. Теперь хочу разрушить то, чему сама помогала, но для этого мне нужен помощник. И я нашла, Лиз. Он уже наполовину мертв. Идеально, правда?

Я замолчала, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Опять подняла глаза к низкому серому небу, ощущая себя отчаянно одинокой среди блестящих от влаги надгробий и редких деревьев, гнущихся под порывами ветра.

— Его зовут Том, — продолжила я, будто сестра могла услышать и понять. — Ты бы его не оценила. Дерзкий, упрямый, бесящий тип. К тому же он хаарс, представляешь? Симбионт, из тех, кого я всегда боялась и ненавидела. Это тебе они нравились. Настолько, что ты рискнула всем. И проиграла. Теперь именно такой мужчина нужен мне, чтобы что-то изменить. Забавно вышло, правда?

Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Медленно присела на мокрую скамейку возле могилы. Вода тут