Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Вскоре дома сменил серый забор, высокий и гладкий, а судя по тускло светящимся знакам — еще и под напряжением. Такими огораживали особо опасные объекты. Вдоль забора мостились жилые фургоны для временных рабочих и фуры с не различимыми в темноте надписями. Смахивало на большую стройку.

Машина остановилась в полной тишине и сама открыла дверь. Том вышел, расправил плечи, пытаясь выглядеть увереннее перед скрытыми наблюдателями.

Перед ним возвышались белые стены корпорации «Поддержание», казавшиеся особенно зловещими в ночном свете. Вдоль крыши плавно двигались охранные дроны. Рельефный символ-глаз на дверях словно наблюдал за каждым шагом. Том невольно скрестил руки на груди. Створки разъехались сами, приглашая его в просторный сумрачный холл.

Справа, за полуоткрытой дверью охраны, мерцали голубоватые мониторы, но никого не было видно. Из глубины холла вышла хрупкая девушка в белом костюме, оценивающе осмотрела Тома и жестом предложила следовать за собой.

Лифт медленно двигался вниз, усиливая ощущение неопределенности. Девушка молчала, прижавшись к стене и избегая контакта, отчего Том почувствовал себя заразным пациентом. Он перенес вес на здоровую ногу, скрывая дискомфорт.

Кабина остановилась, но девушка приложила ладонь к панели, и они поехали дальше. Когда двери открылись, перед ними простерся ярко освещенный безликий коридор минус седьмого этажа с одинаковыми дверями и номерами вместо надписей на табличках. Том почувствовал головокружение от резкого света и запаха антисептика.

Неожиданно одна из дверей распахнулась, и прямо в Тома с возмущенным криком врезался человек в мятом белом халате, на ходу поправляя очки.

От вездесущего антисептика жжет глаза, горечь во рту не исчезает даже во время еды.

— На выход, на выход. — Кто-то тыкает бластером в спину, толкает по бесконечному коридору. Боль сводит с ума, и Том не знает, что заставляет его держаться на ногах. Упрямство?

«Сегодня не кормили, — думает он, с трудом продвигаясь вперед. — Зато продезинфицировали, не жалея этого вонючего дерьма. На трупы еду не переводят, а улики надо смыть заранее, м?»

— Давай, шевели ногами. Свежий воздух ждет.

Впереди открывается дверь, за ней нет ничего, кроме яркого белого света.

— Эй, все нормально? Нормально? — Человек в халате повис у него на руке, заглядывая в лицо возбужденно-круглыми глазами. — Может, на свежий воздух?

— Нормально, — повторил за ним Том, отлипнув от шершавой стены и потирая ушибленное плечо.

— Что же вы от меня так шарахнулись-то! — сокрушался человек, заламывая руки. Гримасы на его лице за несколько секунд отразили весь спектр чувств от злости до ужаса и отчаяния. — Простите, прошу! Не ожидал кого-то тут сбить в такое-то время! Право, за какое чудовище вы меня приняли?

— За белое, — прошептал Том почти беззвучно, человек не смог бы услышать.

Но тот вздрогнул, едва различимо.

— Вы куда-то спешили, доктор Фелльманн, — с нажимом в голосе напомнила девушка.

— Да. Простите, — смутился человек в халате, хватая Тома за руку и пожимая ее. — Простите.

И тут человек заметил шрам на запястье Тома. Отпрянул, дерганым движением взъерошил волосы на макушке, и без того торчащие в разные стороны. Краска сошла с бледных щек, а мешки под глазами, напротив, налились синевой.

— Простите. Я действительно очень спешу.

Дверь в конце коридора отличалась от остальных: не автоматическая, без таблички или сенсора. Ее украшала старомодная округлая ручка, какие встречались на исторических снимках. Девушка толкнула ее, прилагая заметные усилия, скрипнул давно не смазанный механизм. Пропустила Тома вперед, но заходить не стала. Послышался глухой удаляющийся стук каблучков.

Небольшой кабинет пустовал, длинный стол светился растянутым по всей поверхности виртуальным окном терминала. Том взглянул с удивившим его безразличием: пару лет назад он бросился бы к нему и потратил все время на угадывание пароля в надежде передать Коалиции что-нибудь ценное. Пару лет назад он был мальчишкой, желавшим изменить мир. Выяснить, кем он стал теперь, недоставало времени.

Часы на стене пробили полночь, привлекая внимание. Нога болела. Том плюхнулся в одно из кресел для посетителей, рассматривая имитацию окна на стене. В голове опустело, тревоги испарились, уступив место усталости.

— Вижу, вы нашли чем себя развлечь, — констатировал скрипучий голос, от звука которого у Тома дрожь пробежала по затылку. Смутившись, он прекратил ковырять подлокотник. Дурная привычка, но ждать, ничем не занимая пальцы, он плохо умел: те сами пускались исследовать доступные поверхности.

Вошедший человек засмеялся, неприятно посвистывая, словно легкие у него были пробиты. Обошел комнату и приблизился к столу, позволяя себя разглядеть, присел в высокое кресло, вставил в специальное крепление серебристую трость с круглым набалдашником. Волевое лицо покрывали морщины, седые волосы были тщательно уложены, в глубине ясных глаз отражались усталость и — Тому совсем не понравилась возникшая ассоциация — жажда. Человек лукаво улыбался и внимательно следил, подмечая каждое движение или реакцию. Том стиснул зубы. Он всегда считал себя никудышным актером, а тут еще и не понятно, во что приходится играть.

— Полагаю, представляться мне необязательно? — Человек с насмешливым выражением поклонился, присаживаясь, и продолжил: — Молчите? Ну что же вы, чувствуйте себя как дома. У нас намечается чрезвычайно личный разговор. Леннарт Бригер. Хозяин этого, — он развел руками, — восхитительного места.

— Очень приятно… — соврал Том.

— Уверен, уверен, — перебил его Бригер с масленой улыбкой. — Не утруждайтесь. Я все о вас знаю. Хаарс, который прожил среди людей пятнадцать лет. Пятнадцать! Заслуга вашей матушки, не иначе? Восхитительно! Вас даже не нужно учить, как быть человеком! Мы бы хотели строить будущее с такими, как вы.

Последнее предложение Тому не понравилось. Человек был опасен.

Бригер скрипуче засмеялся.

— Я слышал, что Федерация поступила с вами не лучшим образом. Мне искренне жаль, — сообщил он с достоверностью попрошайки, повествующей о пяти некормленых отпрысках. — «Поддержание» всегда стремилось находить, хм, компромиссы. Столько лет подряд я выступаю за скорейшее улучшение отношений, но кто же слушает, поймите. Но я не сдаюсь.

— Убежден, что вас слушают достаточно.

— Вы только представьте, какое изумление меня настигло, едва я узнал, кто откликнулся на мое приватное предложение! Я всего-навсего надеялся получить кого-то из тех, кого никто не станет искать, — улыбнулся Бригер с раздражающей честностью. — Восхитительно! Так намного интереснее! И как Коалиция вас только отпустила?

— С радостью. — Том слишком поздно понял, что легко поддается на провокации.

— Зря. — Бригер выдержал паузу, почесывая переносицу. — Я бы так легко не отпустил.

Том сообразил, что выражение его лица, должно быть, изменилось, потому что Бригер поспешил откреститься:

— Нет, нет, я абсолютно ни на что не намекаю. Впрочем, скажите, как вы относитесь к «Поддержанию»?

По правде говоря, Том предпочел бы никак