Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

попытаться. Том поежился, не покидало ощущение чужого взгляда. Он обернулся на темные окна полупустого здания. В одном из них едва заметно мелькнула тень и скрылась из вида.

Глава 18. Шарлотта

В который раз я остановилась у окна, постукивая пальцами по подоконнику и пытаясь унять тревогу, которая растекалась по телу подобно каплям раскаленного металла. На коммуникаторе часы отсчитывали секунды, каждая из которых тянулась бесконечно, как издеваясь над моей беспомощностью.

Том должен был уже вернуться. Но вместо того, чтобы услышать его раздражающе-спокойный голос или увидеть язвительную улыбку, я продолжала мерить шагами квартиру, напоминая себе загнанного зверя, ищущего выход из клетки собственных страхов.

Я стояла, упершись лбом в холодное стекло и устремив взгляд вниз, на темную пустынную улицу в надежде заметить хоть что-то, напоминающее его уверенную походку. Но улица оставалась пустой и безмолвной, словно весь мир замер, предоставив меня личным тревогам.

— Ну куда ты, черт возьми, влез на этот раз? — процедила я сквозь зубы, оттолкнувшись от окна и снова открывая комм. Пальцы нервно набрали имя Тома, но его статус оставался серым и безжизненным.

Меня накрыла волна бессилия. Я начала печатать сообщение Финну, теперь решительно и быстро:

«Пробей по сети Тома Радина. Срочно!»

Но опять остановилась, не отправив. Я ощутила внутренний протест: то была черта, которую я уже однажды переступила, и это стоило мне слишком дорого. Разве не так я потеряла Лиз, ринувшись вперед без малейшего сомнения?

Смахнув окно коммуникатора, я потерла лицо ладонями, стараясь сбросить напряжение. Но бездействовать было хуже, чем рисковать. Рассвет вытеснял ночь, серые тени в комнате становились все прозрачнее, и я все еще оставалась на месте, разрываемая сомнениями.

— К черту! — пробормотала я и, не позволяя себе новых раздумий, нажала вызов.

Финн ответил спустя несколько секунд, его голос прозвучал бодро и раздражающе беспечно:

— Что, снова кто-то исчез среди ночи? Тебе определенно нужно пересмотреть круг общения, Чарли.

— Финн, заткнись и послушай меня! — оборвала я его, не скрывая паники, прорвавшейся в голосе. — Мне нужно срочно пробить кое-кого.

Он замолчал и тут же посерьезнел, уловив мое настроение:

— Кого именно?

— Том Радин, хаарс, — выпалила я.

На линии повисла долгая пауза. Я стиснула кулаки, ощущая, как тело напряглось в ожидании ответа.

— Чарли, — осторожно произнес Финн, подбирая слова, — по моей информации, твой Радин официально числится мертвым. Ты уверена, что…?

— Абсолютно! — оборвала я, чувствуя, как гнев вытесняет страх. — Он живее всех живых. Просто найди его!

Финн вздохнул и перестал спорить:

— Ладно, погоди минуту… Так, погоди… — Он снова замолчал, и в тишине комнаты я услышала щелканье клавиш. — Есть сигнал. Радин сейчас в медцентре в старой Восточной нейтральной зоне...

Я вскочила так резко, что стул позади меня опрокинулся и с грохотом упал на пол. Но я и не взглянула на него.

— Спасибо!

— Адрес?

— Прекрасно знаю, где это место.

— Эй, Чарли, ты там аккуратней, слышишь? — донесся до меня голос Финна, но я уже закрывала окно комма.

Выбежав из квартиры, я направилась к медцентру, на ходу застегивая куртку и ощущая, как утренний холод проникает под одежду. Том, конечно, не был беспомощным, но одна мысль, что он в эту минуту спокойно занимается своими делами без моего ведома, заставляла меня нервничать сильнее, чем я была готова признать.

Каждый шаг давался с трудом, и причина крылась не в беспокойстве за его здоровье — уж этот тип всегда умел выпутываться. Меня гораздо больше тревожило то, каким образом он оказался в медцентре, откуда у него взялись деньги на клинику и, главное, кто за это заплатил. Если Том уже успел раздобыть средства, значит, он начал действовать самостоятельно. Это не входило в мои планы и было опасно.

Я ускорила шаг, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и пообещала себе хорошенько вбить в его упрямую голову, кто здесь контролирует ситуацию. Упустить Тома из виду даже на несколько часов означало добровольно отдать ему инициативу. А я не относилась к тем, кто позволяет таким наглым и дерзким типам отбиваться от рук.

Глава 19. Том

Низкая одноместная регенерационная камера глухо гудела, и от этого монотонного звука Тома начинало мутить. Он прекрасно знал, что так и должно быть — мать еще в детстве объяснила, что организм не успевает адаптироваться к слишком быстрому обновлению клеток. Но легче от этого почему-то не становилось. Том плотно закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании и стараясь не думать о том, какую огромную сумму только что перевел лысому администратору за эту сомнительную «привилегию».

Наконец механизм камеры щелкнул, и крышка отъехала в сторону, выпуская его наружу. Том осторожно сел, опустил босые ноги на холодный пол и зябко поежился от контраста температур. Несколько секунд он сидел неподвижно, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Ломота действительно исчезла, привычная пульсирующая боль в висках перестала донимать. Но слабость и легкая тошнота все еще оставались, как напоминание о его первой неудачной попытке воспользоваться подобным аппаратом много лет назад. Тогда после сканирования их с матерью просто выставили за дверь больницы, едва взглянув на результаты. Эпизод из прошлого неприятно кольнул, и Том поморщился.

Отогнав эти мысли прочь, он оделся, машинально проверил карманы.

Следовало подождать несколько минут, прежде чем куда-то идти, и Том в который раз развернул на комме досье на Патрика Фукса, полученное от Бригера.

Оно содержало уйму ненужных подробностей вроде цвета глаз и любимого сорта чая. В прошлом гениальный биоинженер, а потом и ксенобиолог, Фукс проработал в «Поддержании» без малого шестьдесят лет: налаживал контакты с хаарс, принимал участие в разработке договора по обмену знаниями и технологиями. В последние годы Фукс занимался изучением и воспроизведением доставшихся «Поддержанию» — проще говоря, украденных у хаарс — медицинских технологий. Фукс смог выпустить собственный прототип регенерационной камеры или был к этому близок — не хватало ему как финансирования, так и консультаций от «правообладателей».

Местонахождение Фукса после того, как он покинул корпорацию, значилось неизвестным, гравимашина — проданной, а особняк в западном секторе пустовал в ожидании новых арендаторов. Еще на Фуксе висела куча неоплаченных счетов за ремонт транспорта. «Дерьмовый должен быть транспорт, если его даже машиной не назвали», — подумал Том. Судя по расшифровкам счетов, так и было: ремонтировали там все, до чего смогли дотянуться.

К досье прилагалось много фотографий, на большинстве была женщина, красивая, но грустная: проблемы не покидали ее, даже когда она улыбалась. Даже когда стояла в свадебном платье, обнимая Фукса. Сам он фотографировался