Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— День-два, не больше. Как только появятся варианты, я дам знать, — бросила я.

Он уже собирался ответить очередной колкостью, но комм на его запястье мигнул сообщением. Том быстро пробежал текст глазами и нахмурился.

— Что случилось? — спросила я, заметив перемену в его настроении.

— Ничего важного, — ответил он, не глядя на меня. — Мне нужно идти.

Он подошел к двери и открыл ее, ясно давая понять, что разговор окончен.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Прозвучало, будто Том завершил исполнение неприятной обязанности. Я вздохнула, подавляя раздражение, и вышла в подъезд не оборачиваясь.

Вернувшись к себе, я захлопнула дверь и остановилась посреди комнаты, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Злость смешивалась со смущением так тесно, что понять, какое из них сильнее, было невозможно.

Я активировала окно комма и начала набирать сообщение Финну:

«Нужно проследить кое за кем по Сети. Сейчас скину…»

Пальцы зависли над кнопками, в душе поднялась тревога и сомнения. Втягивать Финна и Фукса в эту игру прямо сейчас было опасно. Если поспешу, могу все испортить.

Выругавшись сквозь зубы, я стерла текст и закрыла окно.

«Рано еще, Чарли», — напомнила я себе. Рано.

Глава 16. Том

Маленькая заброшенная железнодорожная станция тонула в густых вечерних тенях. Одинокий домик из красного кирпича с облупившейся крышей напоминал старую декорацию забытого фильма. Грубые доски, прибитые наискось к окнам и двери, и выцветшие, местами непристойные рисунки на стенах подчеркивали ощущение запустения. Из трещин в серых бетонных плитах перрона вызывающе торчала чахлая трава.

Том обошел станцию уже в третий раз, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и всматриваясь в сгущающуюся темноту. Никого. Ни малейшего движения, лишь ветер с тихим посвистом пробирался сквозь щели старого строения. В очередной раз проверив комм, Том поморщился. Незнакомец явно не торопился. Сообщение пришло от майора, и пока не было особых причин не доверять тому, кто когда-то практически заменил отца.

«Отлично, — язвительно подумал Том. — В следующий раз буду назначать встречи в баре. По крайней мере, можно будет согреться, пока тебя динамят».

С тяжелым вздохом он опустился на перекошенную деревянную лавку, вытянул перед собой ноги и уставился на отполированные колесами рельсы. Вдалеке мелькнул слабый огонек, и вскоре мимо с грохотом пронесся небольшой грузовой поезд.

Ветер протащил по перрону фантик. Он противно шелестел, задевая о камни, и Том с неожиданной грустью подумал, как не хватает тут листьев. Настоящих. Опавших, подхваченных ветром, взмывающих вверх. Не хватает весеннего сладковатого запаха, наполняющего воздух над убежищами Коалиции. Нести дозор весной особенно приятно, настолько, что ребята готовы все правила нарушать, чтобы получить долгожданное «наказание» вне очереди.

Том с улыбкой посмотрел на траву под ногами. Живую. Участь городских деревьев ее еще не постигла.

Все вокруг казалось искусственным, стылым и бесполезным, словно он сам перестал быть частью живого мира. Том помотал головой, отбрасывая эти мысли прочь. Не самое удачное время, чтобы становиться сентиментальным идиотом.

Ветер усилился, пробираясь под куртку и заставляя ежиться от холода. Том растер замерзшие руки, поморщившись от ноющей боли в раненой ноге. Сидеть вот так, беззащитно ожидая встречи с непонятно кем, ему совсем не нравилось. Хотелось сделать хоть что-то, но оставалось ждать и наблюдать.

Наконец в пустоте зазвучали шаги, заставив инстинктивно напрячься. Том не повернул головы, изображая абсолютное равнодушие, когда незнакомец сел рядом. Молча вытянул перед собой ноги в широких синих брюках, свисающих до земли и пачкающихся в пыли. Положил на колени перчатки. Знак доброй воли, теперь специальный материал не заглушал сигнал чипа. Том хмыкнул, не удержавшись, — слишком пафосным показался этот жест. Был в нем и второй смысл — блокировать чипы простым гражданам запрещалось. Человек обозначил свое место в пищевой цепочке.

Несколько долгих секунд оба молчали, словно проверяя друг друга на прочность. Том боковым зрением рассматривал незнакомца: дорогой костюм, безупречная осанка, жесты, отточенные до автоматизма — слишком явная игра в силу и статус. Что-то внутри неприятно насторожилось, и Том едва заметно напрягся, чувствуя, как за маской равнодушия пробуждаются инстинкты, отточенные на службе.

— Знакомое лицо, — проговорил человек с изысканной вежливостью, которая ощущалась нарочито насмешливой, неприятно царапающей нервы.

— Не могу ответить взаимностью, — отозвался Том, повернув голову и смерив собеседника равнодушно-оценивающим взглядом.

— Добро пожаловать домой. Нравится у нас? — продолжил незнакомец с явным издевательским подтекстом, полностью игнорируя ледяные интонации собеседника.

— Деревьев не хватает, — язвительно прокомментировал Том, позволяя себе тонкую насмешку. — А так почти курорт.

Человек издал похожий на хихиканье звук.

— Действительно, — согласился он и продолжил деловым тоном: — Убивал?

Том ощутил этот вопрос физически, как внезапный удар. Он едва удержал себя от мгновенной реакции, пальцы непроизвольно дернулись, будто хотели сжаться в кулаки. Он с трудом сохранил неподвижность, и ответ прозвучал с едва заметным напряжением:

— Нет, не довелось.

— Понимаю, понимаю, — сочувственно протянул незнакомец, хотя ясно было, что никакого сочувствия он и не думал испытывать. — Война уже не та, что раньше. «Поддержанию» теперь нужны «объекты», а не трупы. Ты, наверное, это знаешь лучше других.

Куртка прилипла к спине. Была эта нелепая игра слов намеком или случайностью? Проверкой?

Человек встал. Ветер трепал широкие штанины, притягивая к ним взгляд Тома.

— Тебе позвонят через семь минут. Советую ответить.

И, не оборачиваясь, удалился.

Ветер прошелестел знакомым фантиком в обратном направлении. Откуда-то пахнуло дымом.

— Дешевый фокус, — плюнул ему вслед Том и поежился.

Глава 17. Том

Низкая одноместная машина покачивалась на выбоинах дороги, увозя Тома все дальше от привычного мира. Том смотрел в окно, уткнувшись взглядом в беспросветный мрак улиц и стараясь подавить раздражение и чувство уязвимости. Полет на гравимобиле мог бы окончательно вывести его из равновесия, а так он хотя бы видел землю. Хаарс ненавидели, когда их отрывали от нее.

На город опустилась ночь, дорогу без фонарей лишь изредка освещали незатемненные окна. Потом, стоило машине пересечь красную голографическую полосу-стену, отделяющую закрытый центральный сектор от остальных, пропали и они. Никаких протестантов Том не заметил, зато удивился, что полоса никак не отреагировала на ее пересечение. Похоже, он незаметно для себя обзавелся пропуском. Или, что вероятнее, машине разрешался въезд независимо от наличия пассажиров. Ее хозяин должен был обладать нехилым влиянием, чтобы подобное устроить. Широкие дороги центра пустовали, фонари не горели. Дома появлялись и исчезали в окне безжизненными темными силуэтами, в них не было ни огонька, ни признака жизни. К обочинам жались припаркованные