Пышка в разводе. Пончик будет дуться! - Вера Ланская

Кстати, я вам не рассказала.

В маслице, которое я заботливо набрызгала в баночку, плескалось две ложечки йода.

Ну, совсем чуть-чуть. Совсем… чтобы точно загорел мой сладкий. Чтобы не просто «был на солнце», а стал его частью.

Пусть потом в зеркало посмотрит — и порадуется, какой он теперь кофейный мальчик с оттенком кирпича.

— Всё, готово, — улыбнулась я, промазав его спину, живот и аккуратно покрутив круговыми движениями в районе лопаток.

Он сладко выдохнул и заурчал.

— Ммм… тепло… как я люблю…

— Угу, — сказала я и повернулась к морю, — Сейчас будет ещё теплее.

Обернулась.

На спасательной вышке стоял он.

Красивый.

Высокий.

Весь в белом.

Как если бы турецкий сериал случайно материализовался на пляже.

Мускулы — как будто отдельной строкой в его паспорте.

Загар — ровный.

Улыбка — под стать.

И вот я иду после своей маленькой шалости.

Нет, я не изменяю.

Я восстанавливаю психологический баланс в браке через лёгкий визуальный диалог с мускулатурой третьих лиц.

— Мераба, — произношу я, подходя.

Он кивает, улыбается.

— Hello, miss.

— А у вас, — говорю, поправляя очки, — тут жарко не только из-за климата, да?

Он засмеялся. Видимо мой акцент меня выдает.

— Maybe. You want water?

— I want justice,(хочу справедливости) — отвечаю я и оглядываюсь. — Но и вода подойдёт.

Он протянул бутылочку.

Я сделала глоток, смотря прямо в его глаза.

Пляжный флирт — искусство, и я, между прочим, на курсы ходила. Называются «жизнь».

С пляжа донеслось храпящее «Пончик!», и я бросила спасателю:

— Sorry, duty calls. (долг зовет)

Он кивнул, а я пошла обратно, немного покачивая бёдрами, не потому что кокетничаю, а потому что у меня ноги от солнца прилипли к песку.

Вернулась.

Мехмет перевернулся на спину, пузо блестит.

— Как я? — спрашивает, глядя в небо.

— Уже румянка пошла, — говорю я с усмешкой, — Скоро будешь как гриль. С хрустящей корочкой.

Он довольно кивнул и закрыл глаза.

А я снова оглянулась на вышку.

И подумала:

А может, мне ещё раз попить воды? Чисто чтобы освежиться?

Хм..

Солнце клонится к закату, пляж дышит теплом, песок — как свежевыпеченный лаваш, музыка орёт так, что даже чайки ритмично мигают.

Мехмет храпит под зонтом, раскинувшись, как дюжина арбузов на ярмарке.

На пузе — блестит йодовое загарное безумие, и я гордо смотрю на своё творение: моя мазь работает.

А я, между прочим, не просто туристка.

Я — туристка с характером.

Я в белом парео, в очках «кошачий глаз» и с бокалом в руке, готова нести веселье в массы, как в прошлом году — повестки бывшим клиентам.

Музыка перешла на диско.

И я, не теряя ни секунды, взмахнула парео и вышла вперёд.

— А теперь, граждане отдыхающие! — закричала я, — Кто здесь когда-нибудь был предан? Руки вверх! Кто плакал в подушку, ел мороженое из контейнера для супа и смотрел сериал «Богиня в разводе»?

Четыре туристки подняли руки.

— Отлично! Тогда вы в команде «Всё по фигу»! А вы, кто ещё верит в любовь — сюда, в сектор «Оптимистов»! У нас сейчас конкурс — на лучшую бывшую!

— А что делать надо?! — кричит кто-то из толпы.

— Танцевать так, чтобы все бывшие пожалели! Чтобы им волосы на спине встали от тоски!

И я…

отпускаю контроль.

Танцую.

Кружусь.

Флиртую с каждой волной, с каждым аккордом, с каждым бокалом вина, который добрые туристы подсовывают мне, как подношение пляжной фее.

Кто-то из мужчин — в сланцах — начинает махать руками.

— Вы кто по жизни? — спрашиваю его.

— Я… Николай!

— А теперь ты — мой Николай номер два! Вставай в хоровод, у нас тут отряд.

Музыка меняется.

Звучит что-то невообразимое — наполовину «О боже, какой мужчина», наполовину восточный рэп.

— Уууу, пошла моя! — кричит тётя Зина из Саратова. — Давай, Лариска, не жалей песка!

И я не жалею.

— Да, я странная! — кричу я в пляжное небо. — Но мне всё равно! Я сегодня отдыхаю! Последний раз в Турции! А то гляди — ещё раз замуж выйду!

Опять за предателя!

— Нееееет! — хором орёт толпа.

— Вот и я так думаю! — отвечаю я, крутя бедрами с такой скоростью, что даже спасатель на вышке застыл, не моргая.

И вдруг подбегает туристка с красным платком, повязывает мне его на талию как пояс и кричит:

— Лариса, ты красотка просто!

Я делаю кульбит.

Падаю в песок.

Смеюсь.

Как дура.

Счастливая.

Потому что вот сейчас, в эту секунду, с бокалом, с солнышком, с хороводом русских туристов и моим пузатым, спящим, почти жареным мужем в тени…

Мне хорошо.

Правда.

Глава 10

Лариса

Слона в штанах не удержал — сам и стыдись.

Утро настигло меня так, как налоговая — предпринимателя в августе.

Без объявления, без пощады, в лицо и с песком.

Я лежала поперёк кровати.

Подушка была уехавшая, на ней — песок, в ушах — песок, между пальцами ног — песок.

Судя по запаху, в волосах — смесь дыни, дыма и позора.

Ну, не позора. Просто… дыма.

Я открыла один глаз.

На прикроватной тумбочке — ничего.

На второй — тапочки.

Стоят ровненько.

Кто-то поставил.

Кто-то… заботился.

Скорее всего — не Мехмет.