Первый надрез - Кэндис Райт

Чувствую момент, когда Хэвок возвращается в клубхаус, но продолжаю смотреть вниз, сосредоточившись только на дыхании.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Когда наконец решаюсь поднять взгляд, Хэвока и его старушки уже нет, и сдавившая грудь тяжесть немного отпускает.

Правда, ненадолго. Пока не замечаю Дриллера, несущегося через весь зал с перекошенным от злости лицом.

Он хватает меня за руку и рывком поднимает со стула, таща мимо Гантера. Тот мрачно смотрит на пальцы Дриллера, впившиеся в мою руку, пока мы выходим наружу. Дриллер с грохотом захлопывает дверь за нашей спиной, а потом швыряет меня на землю.

Падая, я успеваю вывернуться так, чтобы приземлиться на бедро, а руки сами собой прикрывают живот, защищая ребенка.

— Что ты, блядь, наговорила той суке?

Понятия не имею, о чем он вообще, поэтому только качаю головой.

— Я ни с кем не разговаривала, Дриллер.

— Не пизди. Думаешь, я не почувствовал напряжение в клубхаусе? Ты точно что-то, нахрен, сделала.

Я просто существую. Эта мысль мелькает в голове прежде, чем отвечаю:

— Ничего, клянусь. Они со мной не разговаривали, и я с ними тоже.

Услышав это, он ухмыляется, расстегивает джинсы и вытаскивает член, начиная мочиться прямо передо мной. Приходится отползти назад, едва успев увернуться от струи.

— Похоже, он окончательно с тобой покончил. И каково это — видеть ту, что заняла твое место?

Его слова причиняют боль, но я этого не показываю.

— Я ничего не чувствую. Прошло пять лет.

— Врешь, детка. Хотя похер. Всё равно это уже не имеет значения. Теперь ты моя. И этот ребенок тоже мой. Так что, он захотел дом на одну ночь? Да и хрен с ним. Может, Хэвок и делает вид, будто ему плевать, но я-то знаю правду. Его это жрет изнутри. Осознание того, что теперь твоя киска принимает мой член, а не его.

Он резко подходит ко мне и хватает за волосы. Вцепившись в его запястье, с трудом поднимаюсь на ноги, пытаясь хоть немного ослабить боль.

— Надо было прямо при нем тебя трахнуть. Чтобы он смотрел, как мой член входит в твою мокрую киску. А потом я бы кончил тебе на лицо. Вот тогда бы ему точно стало не похер.

Прикусываю губу, пытаясь скрыть охвативший меня ужас.

Он с силой отталкивает меня, но на этот раз мне удается удержаться на ногах.

— В дом тебе нельзя, пока он там со своей новой игрушкой.

— Но там все мои вещи…

Я тут же отступаю назад, когда он бросает на меня тяжелый взгляд.

— Мне что, блядь, должно быть не похер? Хватит строить из себя жертву и делать вид, будто всё крутится вокруг тебя. У меня есть дела поважнее — вопросы клуба. Сама что-нибудь придумай.

Развернувшись, он уходит прочь, оставляя меня одну. Думаю о том, чтобы вернуться внутрь, но ноги будто отказываются двигаться.

Поэтому так и остаюсь стоять на месте, чувствуя тошноту и пронизывающий до костей холод.

Через несколько минут дверь открывается, и выходит Гантер. В руке он держит мою сумку.

— Одна из клубных заек слишком уж заинтересовалась твоими вещами.

Забираю сумку и тихо бормочу слова благодарности.

— Давай заведем тебя внутрь. На улице становится холодно.

— Я в порядке. Просто пока не готова возвращаться.

Он тяжело вздыхает, но всё же кивает.

— Тогда стой там, где я смогу тебя видеть.

— Я не ребенок, Гантер.

— А я просто делаю свою работу, — отвечает он, подняв руки.

— Ну да. Потому что я же могу навредить ребенку. Забавно только, что никого не волнует ребенок, когда Дриллер распускает руки.

Отворачиваюсь, не желая слушать его оправдания.

— Пройдусь немного. Не переживай, не сбегу. Да и проспекты всё равно не выпустят меня отсюда. К тому же мне уже некуда возвращаться.

— Почему ты не можешь вернуться домой?

На секунду смотрю на него, а потом отвожу взгляд.

— У меня больше нет дома.

Ухожу, делая вид, будто не слышу его резкий вдох. Направляюсь к вольеру. Добравшись туда, сажусь прямо на землю перед ограждением и запускаю пальцы в шерсть Смоки, когда пес подходит ко мне. Следом меня замечает Бандит и тоже подходит ближе. Не успеваю опомниться, как оба пса уже устроились рядом, положив головы мне на колени.

— Вы умеете заставить девушку почувствовать себя особенной, — тихо шепчу, продолжая гладить их.

Не знаю, сколько времени проходит, но в какой-то момент меня начинает трясти от холода. Повозившись с сумкой, достаю леггинсы и натягиваю их прямо здесь, невольно потревожив собак. Извинившись перед ними, снимаю юбку и запихиваю ее обратно в сумку, а потом достаю толстовку и натягиваю через голову. Поправляя одежду, бросаю взгляд в сторону клубхауса.

Окна дома залиты светом, музыка гремит так громко, что ее слышно даже здесь. До меня долетает взрывной хохот. Все продолжают жить своей жизнью, пока я будто застряла где-то между прошлым и настоящим. Знаю, что должна вернуться внутрь и попытаться найти место, где можно переночевать, но от одной мысли снова оказаться среди гадюк меня начинает мутить.

Вместо этого забираюсь в вольер — размером почти с маленький садовый домик — и сворачиваюсь клубком на одной из мягких лежанок. Собаки тут же заходят следом и прижимаются ко мне, делясь своим теплом.

Спрятав озябшие руки в рукава толстовки, подкладываю их под голову и думаю о Хэвоке.

И впервые за всё время не мечтаю о том, чтобы он пришел и спас меня. На этот раз мне хочется только одного — чтобы я никогда его не встречала.

Глава 3

Лола

С прошлого вечера больше не видела Дриллера — с того самого момента, как он бросил меня выкручиваться самой.

Проснулась я в вольере, укрытая стеганым одеялом, а на ногах были толстые теплые носки. Стоило мне их увидеть, как я разрыдалась — плакала так долго, что в итоге стошнило. Уже и не помню, когда в последний раз кто-то делал для меня что-то хорошее.

Не зная, что еще делать, я вернулась в клубхаус.

Осторожно пробравшись мимо спящих тел, добралась до ванной и кое-как привела себя в порядок. Смыла вчерашний макияж с лица и шеи обычным мылом для рук. Кожа сразу стала сухой и стянутой, зато хотя бы чистой.

Кроме бледнеющего синяка вдоль челюсти, остальные следы скрыты под толстовкой, так что можно не переживать, что кто-то их увидит и Дриллер