Мой клыкастый лорд - Ольга Викторовна Романовская

— Если бы! — хрюкнул Азней, однако недоверие из взгляда пока не ушло. — Сам сподобился и тоже ранен.

Он указал на темное пятно на боку.

— Только нас вывезли за пределы дворца, как оцепенение спало. Сольвейг, трусливая душонка, сбежала, мне пришлось одному уложить троих. Ничего, справился. Потом за Сольвейг гонялся…

Азней досадливо махнул рукой:

— Ушла!

— Что-то мне подсказывает, наш общий приятель в кандалах выдаст ее убежище.

Говорила и сопоставляла факты. В теории сходится: я повредила амулет, и действие чар спало. Но почему тогда он сработал против королевы? Или дело вовсе не в амулете, а в мэтре Хране? Вдруг чары целы, пока жив тот, кто их накладывал? Надо потом покумекать с придворным чародеем Лорда — отчего-то не сомневалась, мы еще свидимся.

— Да и я сам могу. В бытность… — Азней смутился. — Словом, правильно меня наказали. Дурак дураком! Это надо — влюбиться в свою племянницу!

— И на старуху бывает проруха, — изрекла проверенную веками мудрость. — Поймаем мы Сольвейг, никто не уйдет от ответственности.

И тут меня как обухом по голове ударило:

— Девушки! Они завтра приезжают, а мы им даже место ночлега не выбрали!

В поднявшейся суматохе о них забыли, никто отменять увеселительную прогулку не станет. И славно, не обеднеет дворцовое ведомство, если сиротки проведут день в нормальной обстановке. Я их вдоволь накормлю пирожными, подарю что-нибудь из платьев королевы — расплатится за донорскую кровь. Словом, планы у меня грандиозные, нужно прямо сейчас заняться подготовкой. Заодно успокоюсь, приду в себя после пережитого.

— Послезавтра, — поправил Азней. — Я в госпитале слышал. Я вообще там такого наслушался! Теперь людей побаиваюсь.

— И меня тоже?

— Ну… Оказалось, ты та еще притворщица!

— Но сейчас-то ты мне веришь? Я больше ничего не скрываю, все карты на стол выложила.

Секунды казались вечностью. Неужели придется начинать все с начала? Почему он молчит, неужели то, что я ненастоящая Тешинская, перечеркнет нашу дружбу?

— Верю.

С облегчением выдохнула.

— Будь ты хоть конем в юбке, ты спасла Элефа, помогла найти Сафию, была всегда добра и приветлива. Надеюсь, — капризно добавил Азней, — и сейчас перевяжешь. Не доверяю я местным лекарям! Элеф ревновать не станет.

— Он спит…

— Знаю, первым делом к нему заглянул. Вместе потом проведаем. Ты в красках историю падения советника опишешь, я — свои ратные подвиги.

Глава 33

— Это никуда не годится!

Вздрогнула и, морщась от хлынувшего в лицо яркого света, прикрыла глаза рукой.

— Нужно непременно открыть окно, от спертого воздуха все болезни, — звенел в голове все тот же высокий женский голос.

Судя по сквозняку, пожелание его обладательницы исполнили.

— Здесь слишком жарко натоплено. В твоей спальне в Тешине я не допускала такого, немудрено, что тебе до сих пор нездоровится. Хотя бы Лукас, хвала Создателю, пошел на поправку. Я провела у его постели десять бессонных ночей… А ты, жестокосердная невоспитанная девчонка, не удосужилась даже хоть раз справиться о его здоровье.

С меня грубо сдернули одеяло. Свернувшись калачиком, отчаянно пыталась задержаться в спасительном тепле кровати, но увы! Меня силой стащили с постели, стянули сорочку. Волей-неволей пришлось разлепить глаза.

— Вот так, стой спокойно и не вертись! Принцесса обязана с достоинством проходить через ритуал ежедневного омовения и одевания. На моем присутствовало до двадцати придворных дам, дальних и близких родственниц. Заодно они могу засвидетельствовать, что на твоем теле нет отметин или изъянов, что особо важно для незамужней девицы. Не желаю, чтобы потом говорили, будто моя дочь — бракованный товар. И не выдумывай, будто тебе холодно.

Какие уж там выдумки — я покрылась гусиной кожей. Но матушке Абигаль, конечно, видней.

Ее высочество Луиза Антония Тешинская восседала в кресле у камина, критически наблюдая за тем, как меня обтирают горячими полотенцами, облачают в чистую рубашку — и далее по списку. Ее величественный, отстраненный вид напомнил давний фильм о Сиси. С той лишь разницей, что юной австрийской королеве досталась властная свекровь, а мне — матушка.

Луиза казалась полной противоположностью своего мужа — худощавая шатенка с острым подбородком и серыми глазами. Холодная бледная кожа, тонкие запястья, даже по утреннему времени перехваченные жемчужными браслетами. Еще одна нитка жемчуга дважды обвивала ее шею, контрастируя с желто-коричневым цветом платья. Довершала образ сложная прическа: часть волос взбита и высоко зачесана, собрана в подобие пучка, часть завита и спущена прядями вдоль лица. Прибавьте ко всему этому идеальную горделивую осанку — и получите каноническую аристократку.

Несмотря на наличие взрослой дочери и полное отрицание косметики, не увидела на лице матушки ни одной морщины. При желании она сошла бы за мою старшую сестру, что укрепило меня во мнении, что замуж Луизу выдали очень рано.

— Простите, — следовало как-то объяснить свое поведение, — я хотела, но не могла. Ее величество сделала меня фрейлиной…

— Кто хочет, тот всегда отыщет возможность, — отрезала Луиза. — Еще надо выяснить, чем ты тут занималась. Общество прелюбодейки не лучшая компания.

— Матушка!

Покраснеть получилось натурально.

— По пути в твою спальню я успела переброситься парой слов с леди Торн… Ты неприятно удивила меня, Абигаль. Скажи сразу, если уже рассталась с девичьей честью.

— Она при мне, матушка.

Облачившись в нижнюю рубашку, почувствовала себя увереннее: не привыкла я отчитываться голой перед незнакомой женщиной. Оливия оказалась права, Луиза та еще штучка!

— Рада слышать. Запомни, дочь, — она встала и взялась пальцами за мой подбородок, принуждая смотреть себе в глаза, — честь — главное достоинство, что мужчины, что женщины. Поэтому отныне я запрещаю те вольности, которые ты себе позволяла. Хватит того, что весь дворец шепчется о том, что ты делала ночью с герцогом Грельским и лордом Тимерусом-младшим.

— В карты играла.

Простите, не выдержала.

— Что?

Брови Луизы поползли вверх, она чуть не задохнулась то ли от удивления, то ли от возмущения.

— Такими вещами не шутят, Абигаль Лорейн! У вас есть жених, если вам так уж не хватает мужского общества, навестите его. Не стану скрывать, — поморщилась она, — партия мне не по нраву. На месте твоего отца я бы дождалась, пока его величество расторгнет брак с самозванкой и снова предложила ему тебя в жены. Не гримасничай, корона стоит жертв. От тебя только и требуется, что родить.