Мой клыкастый лорд - Ольга Викторовна Романовская

— Решаемо. Что-то еще?

— Да.

Развернулась в его объятиях.

— Ты.

Потянулась к его губам и запечатлела на них долгий, нежный поцелуй. Элеф не шевелился, только серые омуты глаз чуть поблескивали в мягком свечном свете.

— Потерять близкого человека, едва его обретя… Или ты быстро утешишься?

— Нет.

Он вернул поцелуй и увлек меня в кресло, усадил себе на колени.

— Я не хочу на тебя давить. Ты решишь сама, после свадьбы. И в любой момент сможешь отказаться. Принцу и принцессе Тешинским скажем же, что ты останешься человеком.

— Но лучше бы вампиром?

— Лучше, — не стал скрывать Элеф. — Тогда у нас была на двоих почти целая вечность. И, — игриво добавил он, — я изрядно сэкономил бы на еде и успокоительных каплях.

— Я не обжора и не истеричка, — надувшись, заерзала у него на коленях. — Я о тебе забочусь. И о Сумеречном княжестве — видишь, какая ответственная, самая настоящая принцесса. А то прервется род Тимерусов…

— Не прервется. И, раз уж тебя волнует тема деторождения, данным вопросом нужно озаботиться до ритуала, пока ты человек. Почему, спросишь потом у лекаря, не порти отличную ночь!

И он прильнул ко мне в страстном поцелуе.

Эпилог

Мы сидели на крыше и смотрели на звезды. Уединиться иначе не могли — проклятый этикет! Пусть отныне мы виделись каждый день, но непременно в чьем-то присутствии.

Эта ночь была последней перед помолвкой — долгожданной возможностью вырваться из предпраздничной суеты. Я безумно устала. Раньше я и подумать не могла, что помолвка хуже пожара. Сплошные примерки, репетиции, уроки танцев… Вдобавок сотни пригласительных карточек, каждую требовалось подписать. Список гостей составляли Луиза и Элеф. Оказалось, у обоих невероятно много родственников — и близких, и дальних. С учетом всех, кого непременно нужно позвать (в том числе просто важных военных и сановников), к вечеру у меня разболелись пальцы.

Элеф заботливо укутал меня в меховую накидку, принес плед и настоящую волчью шкуру. Изнутри меня согревал местный аналог безалкогольного глинтвейна, ароматный и пряный.

— Не боишься?

Вампир обнял меня и наклонился к лицу, будто собирался поцеловать.

— Тебя или поцелуя?

Получить последний хотелось, но я рисковала обжечься, поэтому временно отложила встречу с прекрасным.

— Ну, — Элеф сделал вид, что крепко задумался, — поцелуи совершенно безопасны, чего не скажешь о вампирах.

— Единственная, кто могла причинить мне вред, покинула Христинию, остальных ты разгонишь своим мечом.

При упоминании племянницы на лицо любимого набежала тень, однако он нашел в себе силы пошутить:

— Ты какой меч имеешь в виду?

— Пошляк!

Ударила его кулачком в грудь и случайно облила глинтвейном.

— Ой, прости, пожалуйста! — засуетилась, приложила к месту ожога немного снега. — Больно, наверное?

У нас разная температура кожи, восприятие тоже разное.

— Нет, просто липко. И, — Элеф принюхался, — теперь я пахну мускатным орехом, корицей и бадьяном. Хотя предпочел бы пахнуть тобой.

Двусмысленное замечание. И взгляд тоже красноречивый.

Заерзала на шкуре, зачем-то нащупала кружку с остатками глинтвейна…

— Приготовилась обороняться?

Элеф подбородком указал на кружку.

— Ну… Эээ… — иногда я слишком красноречива.

— Тебе понравится, — жарким шепотом пообещал Элеф и куснул мое ушко. — В прошлый раз мы почти дошли… до главного, но кому-то, видите ли, было холодно. Обещаю завтра принести дюжину грелок, чтобы ты не смогла отвертеться.

Нервно хихикнула:

— Звучит как угроза!

— Она и есть. Я до свадьбы терпеть не стану.

— А простыня? — вспомнила о неизменном атрибуте первого супружеского утра.

— Полагаю, лучше обойтись без нее, а то решат, что я тебя убил. Ну, вампир, кровь…

Видя, что я нервничаю, Элеф обнял, положил мою голову себе на плечо.

— Право, Абигаль, ты словно перед казнью! Или ты не готова?..

— Всех девочек этим пугают.

— И совершенно напрасно. С вампиром, конечно, есть некоторые тонкости…

— Опять? — взвыла я. — Лучше сразу скажи: это ты меня в жены брать не хочешь, поэтому стращаешь супружеским долгом.

— Разумеется, хочу. Мое сердце давно принадлежит тебе, Абигаль, Лена — как бы ты ни называлась. Я и благодарен Сафии и Сольвейг за нашу встречу.

Последним двум тоже предстояло кое с кем встретиться, только вот не с любимым в постели.

Три дня назад бывшую королеву Вратии в клетке этапировали в Сумеречное княжество. Ее вызвался сопровождать Азней. В том, что он отнесется к своей миссии с особым рвением, не сомневалась — Сафия обрела в его лице кровного врага.

Бывший советник томился в местной тюрьме. Судя по решительному настрою короля, бедолагу ждала прогулка на эшафот.

К Сольвейг судьба отнеслась еще более сурово. Ее осудили как темную колдунью, признав соучастницей мэтра Храна, посмертно сожженного на Старой площади. Однако Сольвейг рисковала закончить свои дни еще хуже, хотя, казалось бы, что может быть хуже костра? Может — изощренная вампирская казнь. Элеф добился выдачи колдуньи Сумеречному княжеству.

Чмокнув любимого в шеку, задала не дававший покоя вопрос:

— Как Сольвейг познакомилась с Сафией?

Ответ поразил:

— Во дворце Лорда.

— Не понимаю…

Я даже выпрямилась, отстранилась — настолько не ожидала услышать подобный ответ.

— Начну издалека.

Элеф бросил рассеянный взгляд на темневшие внизу деревья дворцового парка и налил мне еще согревающего напитка.

— Вампиры рождаются без клыков, самостоятельно пищу добывать не могут. Их поят специальной детской смесью из крови и молока. Затем лет в пять прорезаются молочные клыки. Когда они меняются на постоянные, устраивают грандиозный праздник. Торжество в честь Сафии отличалось особым размахом. По такому случаю Лорд, старый Лорд, мой дядя, распорядился открыть границы, чтобы люди тоже могли поздравить его дочь.

— Но они же могли беспрепятственно перебить всю правящую семью…

— Об этом позаботились. Прийти на праздник можно было только без оружия, без единой серебряной вещи. Всех людей обыскивали перед тем, как допустить во дворец. Он тогда тоже был старым, больше походил на традиционные представления о вампирских жилищах. Замок Клейдон. Нынешний Лорд отстроил новый, по последней моде. Так вот, Антражи оказались среди гостей. Они воспользовались торжеством как удобным предлогом, чтобы обсудить один спорный вопрос. Взяли с собой и Сольвейг. Уже в отрочестве ее считали странной, хотели от греха поскорее выдать замуж. Кому ж еще можно подсунуть