Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Она наклонилась вперёд, понижая голос, хотя мы были одни в кабинете:

— Во-первых, она совершенно не занималась своими прямыми обязанностями. Вообще. Не проверяла работу горничных, не контролировала запасы в кладовых, не составляла списков того, что нужно докупить, не инспектировала прачечную. Просто… ничего не делала из того, что должна бы делать экономка. Целыми днями либо сидела в своей комнате, уставившись в стену, либо слонялась по дому без всякой видимой цели, словно призрак.

Я нахмурилась. Это подтверждало мои подозрения, которые зародились в последний день перед отъездом. Иногда люди просто не нуждаются во втором шансе.

— Но это ещё не всё, госпожа, — продолжила Лана. В её голосе появились нотки тревоги, почти страха. — Она периодически исчезала. Просто… пропадала на несколько часов. Мы с Сарой пытались её найти, проверяли её комнату — пустая, кровать не помята, вещи на месте. Спрашивали у Фании, у Амили, у нового садовника — никто не видел, никто не знал, куда она ушла. Проверяли конюшню — лошади на месте, значит, не уезжала. И вот так она пропадала часов на пять-шесть, а потом вдруг появлялась снова откуда-то. И что самое странное…

Лана замолчала, закусывая губу.

— Что? — подтолкнула я. — Говорите, Лана. Мне нужно знать всё.

— Она возвращалась в совершенно другом настроении, — выдохнула Лана. — Вся какая-то… радостная. Возбуждённая. Почти счастливая. Глаза блестят, на губах улыбка, щёки румяные. Словно побывала на празднике или получила прекрасную весть. Но на вопросы, где она была, что делала, почему пропадала, огрызалась, грубила, отказывалась отвечать, говорила, что это не наше дело, что мы слуги и должны знать своё место.

Моя тревога усилилась, превратилась в глухое предчувствие беды.

Куда она исчезала на столько часов? И почему возвращалась в таком приподнятом настроении?

— Спасибо, Лана, — произнесла медленно, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. — Это действительно очень ценная информация. Очень. Я… я обязательно разберусь с этим. Лично. В самое ближайшее время.

Лана кивнула, но не поднялась со стула, явно желая сказать ещё что-то.

— Есть ещё что-то? — спросила я, приподнимая бровь.

— О детях, госпожа, — начала она осторожно, подбирая слова. — Мы, то есть я и Фания с Сарой, распределили их вчера поздно ночью, когда драконорожденные привезли их сюда. Разместили в крыле для слуг, за лестницей, на первом этаже. Там есть большая комната, которую раньше использовали как склад для старой мебели. Мы освободили её, вынесли всё лишнее, принесли кровати из разных комнат, сдвинули их вплотную друг к другу, постелили чистое бельё, принесли одеяла, подушки. Разместили всех шестнадцать детей там. Но…

Она замялась, и я увидела сомнение в её глазах.

— Но? — подтолкнула я.

— Но места там совсем немного, госпожа, — призналась Лана. — Им тесно. Очень тесно. Кровати стоят впритык, едва можно протиснуться между ними. Шестнадцать детей в одной комнате — это много, душно и неудобно. Я понимаю, что это временная мера, но всё же…

Я задумалась, мысленно прикидывая планировку дома, вспоминая, какие комнаты пустуют, где можно было бы разместить детей более комфортно.

— А на втором этаже? — спросила я вслух, озвучивая пришедшую в голову мысль. — Там ведь есть несколько пустых комнат, которые не используются. Большие, просторные комнаты для гостей. Может быть, разместить детей там, хотя бы частично, разделить по возрастам?

Лана мягко, но твёрдо покачала головой:

— Если позволите не согласиться, госпожа, то я считаю, что это было бы ошибкой. Детям будет ещё более некомфортно, ещё более страшно, если вы дадите им комнаты на господском этаже, среди той роскоши, которая там осталась, пусть и поблёкшей. Они… они не привыкли к такому. Они всю свою жизнь прожили в тесноте, в бедности, на жёстких тюфяках, под рваными одеялами. Их приют был убогим, даже нищенским местом. И если вы сейчас внезапно дадите им большие светлые комнаты с резной мебелью, с мягкими перинами — это вызовет у них не радость, а ещё больше страха, неуверенности, ощущения, что они не на своём месте.

Она сделала паузу:

— Они будут бояться что-то испортить, сломать, запачкать. Будут ходить на цыпочках, не дышать полной грудью, постоянно ожидая наказания за малейшую оплошность. Будут чувствовать себя чужими, не своими. А еще… будут думать, что за этим последует… подвох. Это только усугубит их состояние. Лучше оставить их там, где они сейчас, среди слуг, в простой обстановке, к которой они привыкли. Со временем, может быть, когда они освоятся, привыкнут к новому месту, начнут доверять, можно будет подумать о переселении. Но не сейчас. Не так резко.

Я прислушалась к её словам, и логика была убедительной. Лана была права. Дети, прожившие всю жизнь в нищете, действительно могли испугаться внезапной роскоши больше, чем тесноты.

— Хорошо, — согласилась я, хоть и неохотно. — Вы правы, Лана. Пусть остаются там, где сейчас. Но проследите, пожалуйста, чтобы им было достаточно тепло, сухо, чтобы не было сквозняков, чтобы в комнату не задувал ветер. И чтобы у каждого было своё одеяло, своя подушка, свои базовые вещи. Не заставляйте их делиться всем на шестнадцать человек.

— Конечно, госпожа. Мы обо всём позаботимся. Если позволите, то и об одежде тоже. Мы познакомились с Элис. И если дети были у вас в планах… — уточнила Лана вопросительно.

Я сразу же заверила ее в том, что ткани накуплены и на этих детей. Пусть оденут из в нормальную одежду, хотя бы базовые комплекты с одной сменой. И белье.

Я сделала паузу, собираясь с духом, и задала следующий болезненный вопрос:

— А… а приют? Здание приюта? Насколько сильно оно пострадало? Там хоть что-то осталось, что можно восстановить?

Лана скорбно покачала головой, в её глазах мелькнула печаль:

— Сгорел дотла, госпожа. До последней доски, до последнего гвоздя. Люди Генерала чудом смогли удержать огонь от того, чтобы он не перекинулся на стоящий рядом лес. Пирт ездил туда рано утром, как только рассвело, проверял лично. Сказал, что остались только обугленные развалины фундамента, груды пепла и обломков, которые невозможно использовать. Восстанавливать там нечего. Совсем нечего. Если решите отстроить приют заново, придётся строить с самого нуля, с чистого места.

Внутри что-то сжалось, скрутилось узлом.

Значит, дети действительно остались без дома. Без крыши над головой, без того места, которое они привыкли называть своим, пусть оно и было убогим.

— Понятно, — выдохнула я. — Спасибо за информацию, Лана.

Женщина колебалась ещё мгновение. Я уже начинала переживать от того, сколько еще новостей в запасе у этой женщины.