Делагарди - Элизабет Кензи

— О боже, — театрально вздохнул Лой. — Вы еще свечи зажгите.

Арден затянул узел, проверил плотность повязки и, отстраняясь, отпустил мою руку.

— Готово.

Мы посидели еще минут десять, пока в коридоре не умолк шум, и после Арден проводил нас до спален. У двери он остановился, не переступая порог.

— Спокойной ночи, Мирна.

Я закрылась на ключ.

На комоде стояла клетка. Рыжий комок шерсти спал, зарывшись в опилки. Я просунула палец сквозь прутья, коснувшись теплого бока. Он дернул лапкой, но не проснулся.

— Какой ты сладкий, — прошептала я.

Я легла в кровать, укрывшись с головой. Перед глазами стояло опустошенное лицо Ниссы. Пятый ребенок. Пять маленьких смертей. Я думала о том, какую цену платит этот дом за свое величие, и эта цена казалась неподъемной.

Чернота сомкнулась вокруг меня. Она маслянистой субстанцией обвивала каждый мой нагой участок тела. Пол холодил ступни, несмотря на свет, что излучал парень в центре. Все такой же обнаженный стоял в сгустках темноты. Его жилистая спина подрагивала, когда он поднял руки.

Золото брызнуло из его пальцев, ударяя по глазам. Я не зажмурилась. Это становилось предсказуемо.

— Эй! — крикнула я, наблюдая как он размахивал руками очерчивая узоры.

Он взмахивал то правой, то левой рукой, выводя то круг, то квадрат. Его ладони смыкались над головой, но звука хлопка не было. Я двинулась к нему. Шаги по невидимому полу отсчитывали мое сердцебиение. Но физика сна издевалась: каждый шаг растягивал метры в километры. Он удалялся, скользя прочь, как линия горизонта.

— Марцелл! — шепнула я. Он должен был слышать.

Его руки замерли. Это подействовало.

— Марцелл Хелионик, я Мирна. — Слова вылетели сами, глупое представление чужой спине.

Он повернул голову. Его собственное свечение выхватило профиль. Желваки перекатывались под кожей, линия челюсти натянула оголенные мышцы до треска.

— Mé nà védra té. Incede ìna mé.

Он выбросил ладонь вперед. Воздух сжался в горячий кулак и ударил меня в грудь, вышибая воздух.

— Боже!

Подскочив на матрасе, я хватала ртом прохладу. Сердце колотилось о ребра.

Деликатный стук доносился со стороны двери.

Скользнув на пол, рывком натянула джинсы и бежевую футболку. Сплела отросшие волосы в тугой хвост, и подошла к двери. Боже, пусть это будет не Корвен…

Щелчок замка.

— Ваш завтрак, — промурлыкала Жаннет, протягивая поднос с кашей и соком.

— Спасибо.

Я перехватила еду. И пока она не ушла, поспешно спросила:

— Как Нисса?

— Ей тяжело. — Жаннет уставилась в пол. — Но я человек маленький. Меня в такие дела не посвящают.

Закинув в рот три ложки сладкой овсянки, вышла в коридор.

— Опа, а что это мы тут гуляем?

Щелчок пальцев ударил о спину.

— Я к Ниссе, не мешай, — фыркнула я, уворачиваясь от объятий.

— Я с тобой.

— Нет. — Я развернулась, преграждая путь ладонью. — Ты будешь мешать. Это женский разговор.

Он причмокнул, перекатывая недовольство на языке, но остановился.

Дверь спальни Ниссы была приоткрыта.

Она лежала на царском ложе, свернувшись калачиком. Ее грудь тяжело вздымалась и быстро опускалась. Ноги тихо шуршали под одеялом.

— Мирна…

Она подняла голову. Веки опухли, превратив глаза в узкие мокрые красные щели.

— Нисса… — слова застряли в горле. — Мне так жаль.

Фраза прозвучала жалко, плоско, но другого языка для такой скорби не придумали. Мое сердце сжалось. Никто не должен такое переживать.

— Присядь рядом. — Она похлопала по постели тонкой рукой. — Расскажи, как твои успехи в магии?

На секунду волна надежды смахнула с нее пелену скорби.

— Ну…

Я опустилась на край.

Ее холодные пальцы коснулись моих бинтов.

— Очень жаль… — она всхлипнула без слез. — Надеюсь, не было больно.

Моя рука накрыла ее ладонь.

— Чем я могу помочь?

Она прикрыла на секунду веки, и затем, глубоко вдохнув, плавно открыла.

— Спаси меня. Я хочу жить, завести семью и умереть от старости. Мне надоела эта проклятая семья с ее уставами. Меня тошнит от этой семьи. От этой вонючей энергии. Я так ненавижу этот вечный голод.

Она сглотнула воздух, пытаясь наполнить легкие.

— Но ты не виновна. Не смей думать, что мой сын умер из-за тебя. Это длится уже давно. — Нисса резким движением откинула тяжелое одеяло. — Смотри.

Я опустила взгляд.

Ступня была уродливой. Искаженной. Шестой палец рос сбоку, недоразвитый отросток кости и кожи, а большой палец раздулся в бесформенную шишку, вывернутую под углом. Это был генетический сбой, отлитый в плоть.

— Я так устала от этого, — прошептала она, укутываясь обратно. — У Касси, как ты заметила, косоглазие. У Мескера задержка в развитии. И с каждым поколением все хуже… и хуже.

Она замолчала, выдыхая дрожь.

— Но страшнее этой потери только гнев Корвена.

— Что? — вырвалось у меня.

— Я ненавижу эту семью, этот Баланс, эту чертову жизнь. Ненавижу Корвена. — Ее лицо исказилось от омерзения. — Этот ребенок не родился. Значит, нужен другой. И Корвен выместит весь гнев на мне.

Она посмотрела на меня прямо, и в ее взгляде была бездна унижения.

— Он возьмет меня силой. Будет вбивать в меня свою злость, унижать за то, что мое тело отторгло его плод. За то, что я не дала потомство.

Смысл слов доходил медленно, продираясь сквозь отрицание. Корвен. И Нисса. Родные брат и сестра.

Внутри что-то оборвалось.

К горлу подкатил густой ком желчи. В нос ударил запах сырого мяса. Меня замутило. Их ДНК, и без того испорченная магией, варилась в собственном соку, порождая мутантов. Они спали друг с другом. Они плодили уродство, называя это чистотой крови.

Я смотрела на Ниссу, и мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать причастности к этому виду существ. Грязь. Вековая грязь.

— Тебе незачем это делать… — прохрипела я, борясь с рвотным позывом.

— Нет, Мирна. Я хочу этого, я заслужила все это. — Она горько усмехнулась. — Мы чистокровный род. Грязный чистокровный род и так должно быть, иначе никак. Никто не выживал, когда Лоэрт или Яренс брали служанок. Эти женщины умирали при родах, как и их дети. Все до одной. Ты — единственная. Единственная, кто выжил.

Она сжала мою руку до боли.

— Так что держи эту жизнь, Мирна. Держи ее