Делагарди - Элизабет Кензи

мои плечи. На девчонку, которая ноет от малейшей боли, которая пыхтит, забираясь в гору. Это даже не миссия спасти вселенную. Это целый приговор. Приговор к адской муке и яме из чувства вины. И вряд ли их волновали мои чувства, мое желание. У ошибок не спрашивают мнения. Мне вручили гниющий мир и предлагали его склеить, пока я сама не тресну от навалившейся ноши.

Я только научилась варить суп, а они впивали меня своими древними глазами, ожидая, что я раздвину моря, спасу человечество. Но даже для избранного это непосильная тяга.

— И что я должна делать? Ходить с компасом? — Огонь вскипал в моих венах, заставляя запястья под бинтами пылать от жара.

— Тебе виднее, — подал голос Арден. Он не повернулся, но его баритон заполнил комнату. — Принимая себя, ты будешь знать.

Когда я приехала в Гримфод, тогда, когда Иди забыла дорогу, я знала маршрут. Интуиция, о которой писала мама.

— Арден прав. — Леонор кивнула. — Сейчас все станет только хуже. Ты начнешь принимать силы, и Баланс будет противиться. На тебя уже напал кабан, кот в оранжерее.

Сердце кувыркнулось. Она знала даже про прогулку с Арденом. Даже про этого чертового кота.

— Ладно. — Я хлопнула ладонями по коленям. — Я поняла. Я — трагедия Гримфорда. Хватит. Но кто дал Дакоте квартиру?

Леонор и Арден переглянулись.

— Это хороший вопрос, Мирна. Я не знаю. Если кто-то из Первых узнал о тебе раньше нас… и тогда это становится опаснее, чем мы думаем.

— Кто эти Первые? И чем это опасно, если уже мир рушится?

— Первые, рожденные в проклятии. Но сейчас это просто старейшины. Яренс, Лоэрт и другие, в том числе из других городов. Яренс… сомнительно, но есть и многие другие. Одно, думаю, точно — Лоэрт вряд ли причастен к Дакоте, он сам был шокирован твоим появлением. Мы повздорили, он обвинил меня в сокрытии и исчез.

— Как? Вы же стареете…

— Стареем. Но жить-то можем.

Я посмотрела на корешки книг за спиной Ардена.

— И что эти Первые могут сделать? — задала я один из главных вопросов.

— Спектр их возможностей мне неизвестен. — Леонор разгладила ткань на коленях. — Возможно, как-то использовать тебя для своих личных целей. Но я не всезнающая.

— Это понятно, понятно. — Лой перебил ее резким щелчком пальцев. Звук отскочил от высоких потолков. — А что с дневником? Вы так говорили, он светился. Почему?

— А здесь история становится интереснее.

Тени в углах ее глаз стали гуще.

— Марцелл Хелионик — первый, рожденный вне Баланса. Ошибка. Как и ты. Он был единственным плодом союза мага и ведьмы, рожденным до того, как система научилась отторгать такие аномалии.

— Но такого же не бывает, — я попыталась поймать ее взгляд, найти там трещину лжи. — Вы сами сказали.

— Это случилось. Вероятно, до того, как Баланс сформировал защитные механизмы. Из-за него начались когда-то войны, голод, смещение климатических зон. Хаос. Но даже так… у него были последователи. Он создал свой язык, свои формулы. В обход Баланса. Все это заперто в дневнике.

— Создал? Без источника? Без вашего Баланса?

— Да, он был за пределами системы. Ломал мироустройство одним существованием. Хотя даже про его идеологию ничего нет, только дневник и письма. Первые письма были на ломаной латыни, он экспериментировал с ведьмовскими заклятиями. Он просто хотел жить и найти способ не рушить все вокруг себя. Пытался адаптировать ведьмовские заклятия, но они были слабы и бесполезны по большому счету. Те письма, что ты приносила. Некоторые были первыми его творениями. А вот дневник… Он насыщен тем, что он создал самостоятельно. Как я думаю, это именно то, что поможет тебе контролировать и возвышать силу. Но Марцелл нашел выход. И он не подойдет для тебя.

Она замолчала, переводя дыхание.

— Он совершил самопожертвование. Он был добр и не хотел зла людям. После его смерти ведьмы и маги тысячелетиями штопали дыры в мироздании.

Она сделала паузу, позволяя информации осесть в моем сознании.

— Когда Корвен остановил твою истерику в лесу… — Она кивнула на Лоя, напоминая о сцене воскрешения, от которой меня до сих пор мутило. — Он несколько дней был в агонии. Мы думали, он не выберется. Твоя энергия, особенно негативная… она другая, слишком сильная. Но все обошлось.

— Не лучшая новость, — бросила я, вспоминая черные провалы глаз Корвена.

Арден издал короткий смешок.

— Так что ты, Мирна — единственная наследница Марцелла Хелионика. И тот факт, что Мэри, будучи беременной тобой, неосознанно создала целого, функционирующего голема, наводит на интересные мысли. Страшно представить, на что ты способна, когда начнешь действовать осознанно.

В голове вспыхнула картинка.

Парень из моих снов. Светящаяся кожа, странные жесты, мост в никуда. Что, если это связь с ним?

— А кто-то знает, как выглядит Хелионик?

— Разумеется, нет. Это было десятки и тысячи лет назад. Портретов тогда не писали, а кости давно стали пылью. А что? — Леонор сощурилась, закладывая каре за уши. — Ты думаешь, ты видела его?

— Нет, — отрезала я. — Просто интерес.

— Итак, теперь Вайолет? — Я перевела взгляд на Ардена. — Она тоже полукровка? Или очередной голем?

Арден отлип от стола, лениво потянулся, и суставы его пальцев хрустнули в тишине. Он раскинулся на стуле, закинув руку за голову.

— Она… Скажем так, о таких, как она, в наших архивах больше пробелов, чем чернил. Вайолет — Странник. Побочный эффект проклятия. Она уничтожает все, что угрожает Балансу. Не по своей воле, разумеется. Не захламляй себе голову.

— Ага, конечно. — Я потерла шею, растирая капли пота. — Она чуть не убила меня.

— У тебя и без нас отличная защита.

Лой дернул плечом, стряхивая с футболки невидимую пыль. Или песок. Я отвела взгляд.

— Значит, мне тоже надо умереть, чтобы спасти всех? — спросила я в лоб.

— Нет, — отрезал Арден. Его голос упал до опасного баса.

Леонор улыбнулась уголками губ, едва заметно.

— Нет, боюсь, твоя смерть сделает только хуже. Тебе нужно принять силы и спасти мир.

Лой фыркнул.

— Пф, всего лишь. Спасти мир. Делов-то на пару часов.

Он хлопнул меня по плечу.

— Что это значит? — Я проигнорировала его сарказм.

— Это значит, что мы будем действовать по ситуации, —