Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

Ася увидела ее в зеркале, несмотря на запрет. Серый внедорожник, быстрее, тяжелее, ближе.

— Их две, — сказала она.

— Уже понял.

Голос Дамира оставался ледяным.

Впереди темная машина начала тормозить. Сзади серый внедорожник набирал скорость. Их хотели зажать. Не просто напугать. Не просто вынудить съехать. Зажать между двумя машинами, остановить, возможно, вытащить. У Асиной груди стало тесно. Ключ под свитером вдруг показался мишенью.

— Они из-за ключа? — спросила она.

— Возможно.

— Вы опять.

— Не сейчас.

Он резко свернул с трассы на едва заметный съезд вправо.

Ася даже не поняла, что там есть дорога. Скорее просека, покрытая снегом и следами старой колеи. Машину бросило вниз, потом вверх, ветки ударили по стеклам, с крыши сорвался снег. Серый внедорожник сзади проскочил мимо поворота, не успев среагировать. Темная машина впереди затормозила уже на трассе. Дамир не оглянулся. Он вел машину по лесной дороге так, будто знал ее с закрытыми глазами.

— Где мы? — выдохнула Ася.

— Старый объезд.

— Вы знали о нем?

— Да.

— Поэтому бумажная карта?

— Да.

Ветви сосен скребли по бокам машины, снег летел из-под колес, дорога шла неровно, с ямами, поворотами, узкими участками между деревьями. Навигатор, если он и был включен, давно потерял смысл. Телефон Аси показывал одну полоску, потом вообще ничего. Она посмотрела на экран и почувствовала, как внутри поднимается знакомая паника — плохая связь, лес, неизвестные машины, ключ на груди, Дамир за рулем, который сейчас был пугающе профессионален.

— Они поедут за нами? — спросила она.

— Если знают дорогу — да. Если нет — потеряют время.

— А мы?

— Уйдем глубже.

— В хранилище уже не едем?

— Сегодня нет.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о переносе встречи, а не о попытке вытеснить их с трассы.

— Как вы можете быть таким спокойным?

— Я не спокоен.

— Вы выглядите спокойным.

— Это разные вещи.

Машину снова тряхнуло. Ася схватилась за ручку над дверью. Дамир чуть сбросил скорость, но не сильно.

— Вам больно? — спросил он.

— Нет.

— Лжете?

— Плечо. Ремнем ударило. Ерунда.

— Потом посмотрю.

Она хотела сказать, что не надо, но в этот момент машина вылетела на небольшой перекресток лесных дорог. Дамир повернул налево, потом почти сразу свернул на еще более узкую колею, скрытую под снегом. Ветки снова ударили по стеклу. Через несколько минут шум трассы окончательно исчез. Остались только двигатель, снег под колесами и лес, плотный, темный, равнодушный.

Связь пропала полностью.

— Телефон не ловит, — сказала Ася.

— Знаю.

— У вас?

— Тоже.

— И что теперь?

— Есть место впереди. Старый охотничий домик. Переждем пару часов, сменим маршрут, выйдем на связь через верхнюю дорогу или пешком до вышки, если придется.

— Пешком?

— Если придется.

— В этих ботинках?

— Скажите спасибо Тамаре Петровне.

Ася вдруг рассмеялась. Нервно, коротко, почти истерически. Дамир бросил на нее быстрый взгляд.

— Все нормально?

— Нет. Просто представила, как Тамара Петровна сказала бы: “Я предупреждала”.

— Скажет. Независимо от исхода.

Смех оборвался сам, но после него дышать стало чуть легче.

Охотничий домик оказался через десять минут.

Если бы Дамир не свернул к нему, Ася, наверное, вообще не заметила бы строение среди деревьев. Маленький деревянный сруб, потемневший от времени, с низкой крышей, занесенной снегом, с закрытыми ставнями и кривым навесом над дверью. Рядом стоял старый сарай или дровник, почти полностью засыпанный. Дорога сюда, если ее можно было назвать дорогой, заканчивалась тупиком. Дамир загнал машину за дом, под нависающие сосны, так, чтобы с основной просеки ее почти не было видно.

— Выходите быстро, — сказал он. — След в снегу все равно будет, но попробуем не растягивать.

Ася отстегнула ремень и поморщилась. Плечо действительно болело сильнее, чем она признала. Дамир заметил, но ничего не сказал. Вышел первым, обошел машину, открыл ее дверь и помог спуститься. Холод сразу ударил в лицо. Лес вокруг был тихим, слишком тихим после дороги. Ни машин, ни голосов, ни города. Только снег, сосны и глухая пустота.

Дамир открыл домик ключом.

Разумеется, у него был ключ.

Ася уже почти не удивлялась.

— Вы часто прячетесь в охотничьих домиках? — спросила она, заходя внутрь.

— Не так часто, как хотелось бы для поддержания навыка.

— Это шутка?

— Отчасти.

Внутри пахло сухим деревом, пылью, холодной золой и давно не проветренной тканью. Комната была одна: грубый стол, две лавки, старая железная печь, узкая лежанка у стены, шкаф с посудой, несколько шерстяных одеял на полке, связка дров у входа. Было холодно, но не влажно. Домик явно поддерживали в рабочем состоянии — не для уюта, а для таких вот случаев, когда надо исчезнуть с дороги и переждать.

Дамир запер дверь, потом подошел к маленькому окну и чуть отодвинул край ставни. Посмотрел наружу. Потом к другому окну. Потом проверил заднюю стену, печь, шкаф. Двигался быстро, без суеты. Ася стояла у двери и смотрела, как он превращает пространство в схему: вход, окно, печь, выход, обзор, укрытие. Ей стало немного страшно от того, насколько естественно это ему давалось.

— Вы делали это раньше, — сказала она.

— Да.

— После смерти Рустама?

— И до.

Он открыл шкаф, достал старый фонарь, проверил батарейки, потом аптечку. Все молча. Профессионально. Холодно.

— Вот откуда репутация, да? — спросила Ася.

Он поднял взгляд.

— Какая именно? Их много.

— Человека без тормозов.

Дамир закрыл аптечку.

— Сегодня я как раз тормозил.

— Я видела.

— И?

— Было страшно.

Он молчал.

Ася сама удивилась, что сказала это вслух. Но после всего, что между ними уже было, врать в таком стало бессмысленно.

— Не потому, что вы могли навредить мне, — добавила она. — А потому что вы... слишком хорошо умеете действовать, когда все идет плохо.

— Это не самый плохой навык.

— Нет. Но я впервые поняла, почему люди боятся. Не вашего гнева даже. Вашей скорости.

Он отвернулся к печи, начал складывать дрова.

— Люди обычно боятся того, что не успевают контролировать.

— Вы сами себя успеваете контролировать?

Рука его на секунду замерла.

— Не всегда.

— Сегодня успели.

— Сегодня вы были в машине.

— Поэтому?

— Поэтому мне пришлось.

Ася не сразу ответила.

Он сказал это почти грубо, как факт, но смысл ударил слишком сильно. Ей пришлось. Не потому, что он вдруг стал мягким. Не потому, что опасность исчезла. А потому, что рядом была она. И это стало ограничителем. Не поводком, не слабостью, а причиной не превращать ситуацию в то, чем потом можно будет пользоваться против него.

— Мне неприятно быть вашим тормозом, — сказала она.

Он чиркнул спичкой.

— Вы не тормоз. Вы пассажир, которого я обязан довезти живым.

— Как романтично.

— Хотите