Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— Нет.

— Вы так уверенно.

— Я видел обе версии.

— И какая хуже?

— Для ваших врагов — нынешняя.

Она улыбнулась. Слабо.

— У вас странная система комплиментов.

— Рабочая.

За окном что-то хрустнуло.

Дамир сразу встал.

Одним движением. Без шума. Положил палец к губам, хотя Ася и так замолчала. Подошел к окну сбоку, не становясь напротив, осторожно приподнял край шторы. Несколько секунд смотрел. Потом жестом показал ей оставаться на месте.

Сердце снова забилось быстро.

Шаги? Ветки? Зверь? Люди?

Дамир взял со стола тяжелый металлический фонарь. Не пистолет — у него не было пистолета, по крайней мере Ася не видела. Но фонарь в его руке вдруг стал оружием. Он подошел к двери, прислушался. Снаружи снова хрустнуло, дальше. Потом тишина. Долгая.

Он открыл дверь резко.

Холод ворвался в домик.

Дамир вышел на порог, оставляя дверь не закрытой полностью. Ася сидела, сжимая края его пальто. Прошла минута. Две. Потом он вернулся.

— Лиса, — сказал он.

— Вы серьезно?

— Следы у дровника.

Ася выдохнула так резко, что почти рассмеялась.

— Прекрасно. Я чуть не умерла от лисы.

— В этом лесу лисы умнее некоторых людей.

— Она тоже за ключом?

— Если только в ячейке колбаса.

Теперь они оба улыбнулись. Ненадолго. Но напряжение спало на одну ступень.

Дамир закрыл дверь и сел обратно, ближе к печи.

— Через полчаса проверю верхнюю точку, — сказал он. — Если связь появится, свяжусь с Грановским и Артемом. Если нет — через два часа выходим к старой вышке. Оттуда должно ловить.

— Выходим пешком?

— Да.

— Машину оставим?

— Пока да.

— А если они найдут?

— Пусть найдут машину без нас.

— Вы планировали все это заранее?

— Не это. Но варианты.

— Вы живете так постоянно?

Он посмотрел на огонь.

— С какого-то момента — да.

— Утомительно.

— Привыкаешь.

— Нельзя привыкать к тому, что тебя могут вытеснить с дороги.

— Можно. Просто это плохо влияет на характер.

— У вас уже.

— Я знаю.

Ася долго смотрела на него. Огонь из печи бросал на его лицо рыжие тени, делал черты мягче и резче одновременно. В таком свете он не выглядел светским монстром, наследником, отморозком, мужем по старому договору. Просто человек в лесном домике, который привык считать выходы, проверять окна, не доверять дороге и винить себя за то, что мир снова оказался опасным.

— Я раньше думала, что вы страшны потому, что вам все равно, — сказала она.

Он поднял взгляд.

— А теперь?

— Теперь думаю, что вы страшны потому, что вам не все равно. Но вы очень плохо с этим обращаетесь.

Он молчал.

— Это комплимент? — спросил он наконец.

— Заключение эксперта после аварии.

На этот раз он усмехнулся почти открыто.

— Неплохо.

— Учусь у мужа.

Слово вырвалось раньше, чем она успела остановить. Мужа. Не Дамира, не Воронцова, не союзника. Мужа.

Они оба услышали.

Печь трещала. Снег за стеной падал с веток. Ключ под свитером касался кожи. Между ними снова возникла та самая тишина, где слишком легко сделать шаг, который потом уже не удастся назвать частью расследования.

Дамир первым отвел взгляд.

Не резко. Не обиженно. Сдержанно. Как человек, который тоже понял опасность и решил не пользоваться слабым местом.

— У вас хорошая обучаемость, — сказал он.

— А у вас ужасная привычка спасать разговоры плохими фразами.

— Да.

— Спасибо.

— Не за что.

Они просидели так почти два часа.

Иногда говорили. О дороге. О Nordkap. О том, что ключ, скорее всего, придется проверять через официального конкурсного управляющего, но так, чтобы запрос не ушел людям Лебедева. О том, что отец пока молчит слишком долго. О том, что Лариса после визита наверняка уже строит новую линию: Ася под влиянием Дамира, Ася не в себе, Ася против семьи. Иногда молчали. Но молчание больше не было пустотой. В нем потрескивали дрова, грелись руки, болело плечо, и на стене темного домика плясал маленький огонь.

В какой-то момент Ася, сама того не заметив, задремала, сидя на лавке, завернутая в его пальто. Проснулась от того, что Дамир осторожно поправлял край воротника, чтобы ей не дуло в шею.

Она открыла глаза.

Он замер.

— Я сказал не спать, — произнес он тихо.

— Я не спала. Я стратегически моргала.

— Долго.

— Стратегия требует времени.

Его пальцы все еще держали край пальто у ее плеча. Он убрал руку не сразу. Ася не отпрянула. Просто смотрела на него. И это тоже было новым. Опасным. Тихим.

— Не боитесь, — сказал он.

Не вопрос.

Она могла пошутить. Должна была, наверное.

Но ответила честно:

— Не этого.

Его лицо изменилось едва заметно.

— А чего?

— Что однажды перестану бояться совсем и начну путать это с доверием.

— Это разные вещи.

— Знаю. Но граница тонкая.

— Тогда будем держать ее видимой.

— Как?

— Честностью. И дверями, которые открывают с разрешения.

Она улыбнулась.

— Даже в охотничьем домике?

— Особенно в охотничьем домике.

Он встал, подошел к окну и выглянул наружу.

— Пора. Попробую поймать связь у верхнего склона. Вы остаетесь здесь.

— Нет.

Он обернулся.

— Что?

— Я иду с вами.

— Нет.

— Дамир.

— Это не вопрос. Снаружи холодно, связь может быть в трехстах метрах, я вернусь через десять минут.

— А если не вернетесь?

— Вернусь.

— Вы всегда так уверены.

— В данном случае да.

— А если те машины где-то рядом?

— Тем более вам лучше оставаться внутри.

Ася встала, придерживая пальто на плечах.

— Мы временный союз. Не “вы оставляете меня в домике, а сами идете проверять лес, потому что решили, что так лучше”. Если вы выходите, я хотя бы знаю, куда и на сколько. И если через десять минут вас нет, я не сижу как удобная мебель, а действую.

Он смотрел на нее, и в глазах его появилось странное выражение — раздражение, тревога и что-то почти похожее на гордость.

— Ладно, — сказал он.

— Правда?

— Правда. Вы остаетесь у двери. Я иду до верхней сосны. Видите в окно? — Он указал. — Если через двенадцать минут не возвращаюсь, закрываете дверь, баррикадируете лавкой, ждете еще десять. Потом идете по тропе за домом до оврага и вправо. Там старая вышка. Не к машине. Поняли?

— Поняла.

— Повторите.

Она повторила. Он кивнул.

— Хорошо.

— У вас талант делать из любого разговора инструктаж по выживанию.

— Вы же хотели действовать.

— Уже жалею.

— Поздно.

Он вышел.

Ася осталась у окна. Видела, как Дамир идет между соснами, быстро, почти бесшумно, как темная фигура среди снега. Он поднялся к склону, остановился у высокой сосны, достал телефон. Несколько секунд стоял, потом повернулся чуть вправо. Поднял руку выше. Еще пауза. Потом, кажется, связь поймалась, потому что он начал