Молия - Маргарита Серрон

Глава 15

— Молечка, может тебе чаек принести или кофеек? Ну не молчи. Хочешь сладенького, конфетки остались. Да этот изверг и со мной такой фокус проделывал. Я тогда думал, что конец мне пришел. Ну нет, жив еще. У тебя зрение вернулось? Ну не молчи, пожалуйста. Да гад он ползучий. Фашист недоделанный, я его сразу невзлюбил. А еще самогон со мной пил, в друзья набивался. Вот как после этого людям верить? — Филя искренне переживал за подругу. Когда Киан ночью его разбудил и наказал заботиться о Моле, он сначала ничего не понял. Но потом до него дошло, что случилось и ахнул. Ну ладно его, Фильку подвергнуть такой экзекуции, он мужчина, а Молю, ее то за что? Она же девушка, слабая и беззащитная. И ничего ему не сделала плохого. Она же даже ответить не может. Как же так? Филя негодовал, если бы он только был бы сильнее и смелее, он бы избил Киана так, что от него бы только мокрое место осталось. Но всю свою силу и молодецкую удаль он давно растерял на своей кафедре. Воевать он мог только с книгами, которые терялись в библиотеке университета и с уборщицами, которые плохо выполняли свои обязанности. Даже со студентами он всегда находил общий язык, заражая их любовью к истории раз и навсегда. Он не умел воевать, не умел долго злиться, и не умел молчать больше пяти минут.

— Молечка, мотылечек раненый, ну вставай, ну не смотри ты на эту стену, там дыра скоро будет, ну не мозг же он тебе выклевал? А книга? Киан рассказал на что ты ради нее пошла, ну неужели ты все бросишь на пол пути? Нам же ее нужно найти.

Впервые за все время, девушка оторвала свой взгляд от стены и перевела его на друга.

— Ну и хорошо, просто замечательно. А теперь пойдем на кухню и поедим что-нибудь. Кажется, Влад оладушки принес и бутерброды горячие с колбасой, чувствуешь, как вкусно пахнет? Пойдем, девочка, мы и не такое с тобой переживали. Подумаешь память нашу отсканировали, фигня. Пусть подавится, нам с тобой скрывать нечего. Скоро все забудется. И будем жить как прежде. Поедем к Максику в больничку, ты там поколдуешь, ручками его погладишь и все будет хорошо. Ты нужна нам, Молька. И не только Максу, и мне нужна. В твоих глазках небо отражается, как без такой красоты? А с кем я буду рукописи обсуждать, ведь ты просто ходящая энциклопедия. Я ведь всегда тебе Моля завидовал, по-белому, по-хорошему, ты только не подумай, чего.

— Правда завидовал? Почему? — наконец Моля подняла заинтересованный взгляд на лицо профессора.

— Да, каюсь, было дело. Ну как ты можешь так хорошо языки знать, ведь практики никакой, мертвые они, только на бумаге и живут.

— Это Филя потому, что для меня они живые. Я всегда представляю, что когда-то на них разговаривали люди, такие как мы с тобой. Я даже диалоги сама придумываю.

— Ну ты даешь, это какую же фантазию нужно иметь и как любить этим заниматься?

— Да, именно поэтому мне они и легко мне даются. Я и усилий особых не делаю. Все естественно происходит. Филя, а с сыром есть бутерброды?

— И с сыром есть, я специально для тебя заказал, за столько лет изучил твои вкусы, пойдем Молечка, у нас два дня осталось. А уже обед, между прочим, утром к тебе отец Илларион заходил. Сказал, что позже зайдет.

— Уже обед? А где Киан?

— Улетел он, я его и не видел. Как принес тебя ночью с красными глазами, так и пропал. Только знаю, что самолет он нам зафрахтовал, через два дня улетаем. Не мое это дело, но ты бы Молечка держалась бы от него подальше, он бесчувственный какой-то, как будто сердца у него нет. Такие не умеют любить, лишь пользоваться умеют. И ничего здесь не поделаешь.

— Я это уже знаю Филя, поняла ночью, жалко, что поздно поняла. Ну да ладно, жизнь продолжается, пойдем завтракать, мне нужны силы.

— Моля, это правда, что на тебя в сарае напали? Как же нам теперь два дня продержаться? Я думал, что Киан нас защитит, а теперь и он улетел.

— Не переживай, Филя, все разрешилось. Киан договорился с психом, который на меня и Макса напал. Он ему много денег пообещал за наши жизни.

— Вот так все просто?

— Да проще некуда. Откупился и все.

— Я не должен ничего спрашивать? Да? — профессор был не дурак — А книга тогда где?

— Этого никто не знает. Может исполнитель решил ее себе оставить. Это уже никто не узнает. Выбрось, Филя, ненужные мысли и потрать два оставшихся дня на общение с Жанной. Она очень милая женщина. Ты заслужил спокойную жизнь. А в Москве подумаем, что нам делать с заказчиком. Сюда он не прилетит, и никогда ни о чем не узнает. Следовательно, мы можем придумать любую историю, все равно не проверит, — Моля промолчала, скрыв, что уже звонила заказчику. Сейчас ее это не интересовало.

Киан вернулся в усадьбу злой и разбитый. Ему ничего уже не хотелось, ни бала, ни спектакля. Но он понимал, что обратной дороги нет. Поздно менять главную героиню в его пьесе.

— Льен, ты меня слышишь?

— Киан, ты же обещал больше не связываться со мной. Что случилось?

— Да в общем то ничего, просто спросить хотел, ты веришь в любовь? Ну, в этом мире люди столько ей внимания уделяют. Ты же больше меня прожил здесь? Что думаешь?

— Господи, ты же жрец, о чем ты говоришь? Да такие как вы не способны на такое чувство, для этого сердце нужно иметь, а вы же машины, инквизиторы. Вы же не умеете чувствовать, как простые люди, вам же только разрушать все. Вы копаетесь в чужом грязном белье, пока правду не отыщете, да только не всегда правда бывает с одним лицом. Многоликая она. Не связывайся со мной больше, Киан, я свой долг тебе выплатил, а друзья мне такие как ты, не нужны.

Льен заблокировал ментальный канал связи, а Киан задумался. Вот значит, как о нем думают смертные, ну и плевать. Чтобы эти людишки, погрязшие в своих грехах, делали без жрецов? Утонули бы в хаосе, преступлениях и разврате. Каждому свое. Ему не о чем жалеть и нечего стыдится. Вот только… Моля. Ну зачем он залез ей в голову? Она одна, совсем одна.